Хохоча, он уводит тонкошея прочь, как будто это его дом и его вечеринка. Когда Гумберт Пистл подходит к бару с плиточным полом, его ботинки издают «цок-цак» – видимо, разболтались фирменные набойки Дэниела Пранга, как и предупреждал Ройс Аллен.

– Железный характер! – выдавливает Том Линк.

– Грандиозный человек, – соглашается Рой Массаман.

Оба делают богопоклоннический жест, как в фильмах про Калифорнию: воздевают руки к потолку и сгибаются в пояснице. Я отворачиваюсь, надеясь увидеть что-нибудь примечательное и под этим предлогом уйти. В саду мерцает темно-розовой подсветкой бассейн Дика Вошберна. Первый раз такое вижу. Впрочем, за двадцать лет я вообще не видел частных бассейнов, но отчего-то полагал, что они подсвечены белым или синеватым светом. В этом же плещутся багровые тени, и он больше похож на место для безудержного флирта и свиданий, чем для плавания. Стеклянные двери, ведущие в сад, пока закрыты, но от воды идет пар – стало быть, она теплая, а вокруг бассейна установлено несколько уличных обогревателей: когда спиртное потечет рекой, самые смелые и красивые обнажатся и попрыгают в воду. На вышке в дальнем конце бассейна устроился, скрестив ноги, зловещий доктор Андромас.

Уже одно то, что он сидит у всех на виду, пугает меня до потери пульса. В его появлении нет ничего сверхъестественного. Он перелез через забор. Видимо, следил за мной. И он на моей стороне (или я на его). Но доктор Андромас неправильный. Самый противоестественный человек из всех, кого я знаю. Взбреди ему в голову прийти сюда и поведать гостям о нашем знакомстве, все мои лучшие планы превратятся в ливерный паштет. Пока Андромаса никто не заметил (судя по отсутствию криков ужаса), но, когда Сиппи Рохантер захочет показать членам совета свои прелести или Дэн де Лайн возжелает оголиться перед женской командой «Джоргмунда» по лакроссу, едва ли от их внимания уйдет безумец в цилиндре, похожий на Герберта Уэллса, сидящий в позе лотоса на краю огромного секс-бассейна Дика Вошберна. Я молю бога, чтобы он исчез. Не помогает. Скриплю зубами. Тоже безрезультатно.

– Все хорошо? – осведомляется Том Линк.

– Да-да. Новая пластинка. К вечеру малость расшатывается.

Косметическая стоматология – больная мозоль всех здешних мужчин. Линк кивает. Будь прокляты эти ортодонтические пытки и безупречные улыбки. Андромас, похоже, удит воображаемую рыбу. А может, и настоящую, как знать? По крайней мере удочка у него воображаемая.

Бац. Что-то ударяет меня промеж лопаток. Оно размером с человеческую руку, но твердое, как камень, и в действие его приводит пневматический пресс. Мне не очень больно, но я ошарашен, и все мышцы словно онемели.