Мараси шагнула вперед и собралась было приподнять подол юбки, чтобы он не коснулся окровавленного пола, но вспомнила, что на ней брюки.

Когда она подошла к юноше, тот повернулся и со слезами на глазах прошептал:

– Пожалуйста…

Вакс вошел в комнату.

Тельсин сидела, вертя в руке карандаш. На столе лежал говорящий ящик, но не издавал ни звука. Она не спеша повернулась, чтобы посмотреть, кто вошел, – и застыла, разинув рот.

Держа в другой руке алюминиевый пистолет, Вакс тихонько закрыл дверь. Он начал говорить, но Тельсин сорвалась со своего кресла и бросилась в его объятия. Прижалась к его груди и негромко зарыдала.

– Ржавь… – Вакс ощутил неловкость. – Что они с тобой сделали, Тельсин? – Он точно не знал, чего ждал от их воссоединения, но уж точно не этого. Как-то не представлял, что однажды увидит, как она плачет. Просто не помнил такого.

Покачав головой, Тельсин отодвинулась, шмыгнула носом и стиснула зубы. Она выглядела… старой. Не древней, но Вакс помнил сестру юной девушкой, а не женщиной средних лет.

Хоть это и было глупо, Вакс не ожидал, что возраст одолеет Тельсин. Она всегда казалась непобедимой.

– Здесь есть другой выход? – озираясь, спросил он.

– Нет, – ответила Тельсин. – У тебя есть еще оружие?

Вакс вытащил и вручил ей «стеррион»:

– Знаешь, как этим пользоваться?

– Я быстро учусь. – С оружием в руках Тельсин стала выглядеть куда более спокойной.

– Тельсин, он здесь? Наш дядя?

– Нет. Я только что говорила с ним через это устройство. Ему нравится… нравится проверять, как у меня дела. Я вынуждена повторять, до чего чудесны условия, в которых меня содержат. Он все еще притворяется, что я его гостья.

– Что ж, ты здесь больше не гостья. С этим покончено. Идем. – Вакс надеялся, что отвлекающий маневр Уэйна все еще действует.

Но Тельсин снова опустилась в кресло. Держа пистолет обеими руками, она невидящим взглядом уставилась в пространство:

– Столько вопросов. Почему ты вернулся? Ржавь… а почему ты ушел, Ваксиллиум? Ты не приехал, когда я посылала за тобой, когда состоялась моя помолвка с Маурином, когда умерли наши родители…