Я киваю, но разговор закончить не спешу. Жду.

– Чего еще?

– Ты бы мне Савелия отыскал, а? – прошу я, не надеясь на удачу.

Теперь я слышу голоса посадских, значит, мы уже в Велиже. Прибыли.

– Не возвращался в Березуху твой дядька. Мне б сразу донесли, если б кто его увидел.

Ворота замка со скрипом отворяются перед нами.

Глава 8

В углу двора над всей окрестностью возвышается Вежа, единственное каменное здание в Велиже. Замковые постройки, двухэтажный дворец и башня, образуют двор, оставляя проход к воротам. Над воротами еще башня, поменьше. Сама стена двуслойная, сложена из массивных старых бревен, между слоями насыпана и утрамбована земля. Внутренняя часть чуть ниже наружной, на стене могут разойтись два воина. Стена стоит на покрытом сухой глиной земляном валу. Высота стены вместе с валом – саженей двадцать.

Когда отец был жив, он следил, чтобы проходы между постройками и замковой стеной оставались свободны. Но сейчас холопы обленились, и в проходе я натыкаюсь на телеги и бочки. Пахнет сеном и крепкой сивухой. Я слоняюсь по замку без присмотра: Ян велел не выпускать меня наружу, и все решили, что этого достаточно. Посох, правда, отобрали. Я слушаю, как холопы болтают разное. Послали за батюшкой в Витебск, потому что мы с Зосей православные. Дречилукский поп-униат сбежал после смерти Стефана, отец Даниил скрывается на болотах. В свите Яна католический монах, но тот не торопится окатоличить жениха и невесту. Интересно, почему.

Я забираюсь на стену, сажусь, свесив ноги, слушаю ругань внизу. Удалось ли мне переманить Анджея на мою сторону? И как он придумает спасти нас с Анной? Часовой проходит мимо несколько раз, потом прогоняет меня вниз. Посох мне здесь не нужен. Я провел в этом замке детство и знаю каждый камешек. Стоило подумать об этом, как я спотыкаюсь и лечу наземь. Моей неуклюжести никто не смеется. Встаю и ощупываю неожиданную помеху. Это веревка, она туго натянута и уходит вверх под углом. Да это же столб для ночного освещения! На нем крепят факелы. Отец опасался пожара и запрещал крепить факелы к стенам. Я двигаюсь по кругу, таких веревок три. Они все натянуты, как тетива. Дергаю одну и слушаю почти неуловимый гул. В моей голове созревает план. Полуденное солнце печет нещадно, и народ со двора разбредается по укромным тенистым местам. Я остаюсь один. Знать бы, куда смотрит часовой: на меня или наружу, в город? Брожу по двору. Несколько раз падаю, щупаю вокруг себя: ищу камешек поострее. Нашел. У коновязи стоит лошадь, запряженная в телегу. Я чую, как она потеет, отвязываю постромки. Лошадь тут же уходит к колодцу пить оставленную в ведре воду, телегу тащит за собой. Я забираюсь под телегу и суетливо тру острой стороной камня веревку, придерживающую факельный столб. Волокна поддаются неожиданно легко, но я не перетираю их до конца. Завершу ночью, когда попрошусь в отхожее место. Столб рухнет, всего-то пара движений осталось. Поднимется суматоха, во время которой Анджей спасет нас. Я вылезаю из-под телеги и иду в тень. День тянется долго.