– Он не отбрасывает тени, – вместо меня отвечает Анна.
Иван разглядывает землю у нас под ногами:
– Креста не боишься?
– Не боюсь…
– Он – новый Хозяин леса! – вдруг заявляет Анна.
Услышав эти слова, отец Даниил крестится. Кроме Ивана Третьего и меня, все повторяют крестное знамение. Князь Московский удивленно поднимает бровь.
– Понимаю. Нечистая сила, значит!
Я вспоминаю Криве. Тот, пожалуй, был бы одного роста с великим князем Московским. Чисто вымытая борода Ивана вьется, как на византийской картинке. Я пожимаю плечами.
– Копье дашь подержать? – спрашивает Иван.
Я протягиваю копье. Он вертит его в руке, хрустальный кончик блекнет и только в моей руке снова начинает играть отраженным светом.
– У меня иной господин, – отвечаю как можно уверенней.
Но Иван Московский смотрит на меня пристально. Потом оборачивается на Богдана.
– Братья Друцкие, ко мне на службу пойдете?
– Пойдем, государь! – от имени отсутствующих Василия и Андрея басом отвечает Богдан.
Его буквально распирает от радости, то ли от встречи со мной, то ли от близости Ивана.
– Послы мои ведут переговоры с Александром Ягеллоном – войну пора кончать. Ваши леса, болота и озера… – князь Московский чуть медлит, – под свою руку беру. Быть может, не все сразу, но беру. Не договорились еще.
Иван морщится:
– Сейчас мир важнее. Трогать вас ни поляки, ни Литва боле не будут. А тронут – пускай пеняют на себя.