Анджей смотрит на нее, Анна кивает. Одинцовский выходит.

– Где ты был, Юра? Чем кончился твой разговор с Хозяином леса? Он выбрал тебя?

– Нет. Хуже. Теперь я – Хозяин леса.

Я рассказываю свою историю и понимаю, что звучит она как сказка. Если бы не чудесное появление озер, смеялась бы Анна.

– Что мне теперь делать, милая? Зачем я здесь?

Она раздумывает, подперев щеку рукой.

– Я тогда на болоте погибала. Все Богородице молилась, благодаря ее заступничеству не замерзла тогда и ветку не отпустила. Верю, это она мне тебя направила. Как мог слепой мальчик пройти через топь и меня выручить? Без чуда не обошлось. Потом, после болота, долго я думу думала. Почему Богородица заступилась за меня? А потом, когда ты меня женой назвал и братьям своим представил как хозяйку, как княгиню, тогда и поняла. Вот люди Бога просьбами своими мелочными теребят, а Господь – он, наверное, занятой. И дела у него посерьезнее, да и поболее их, чем наших. Мы и представить не можем, но все молимся ему, надоели, наверное. И вот я так сужу. Господь, заботясь о нас, дает нам холст и краски, глину и мастерок, кому что. А потом с небес глядит, как-то мы дарами его распорядимся? Что мы создадим во славу его? И собрала я людей княжеских новый замок строить, лучше прежнего, чтобы от лихолетья укрыться. И получилось ведь! Вот ты возвратился, так и вода из болот во рвы пошла. Опять чудеса Божьи.

– Но у меня больше нет задачи. Бессмысленно сторожить лес и залитый озерами вход в преисподнюю.

– Придумай, как распорядиться новой жизнью во славу Божью, – говорит Анна и смотрит на копье, что я прислонил к углу.

– А мы? Мы с тобой?

Ее глаза наполняются слезами. Она встает, опирается на мою руку.

– Ступай со мной.

Я послушно иду за ней к зеркалу, украшенному зелеными портьерами.

Анна прекрасна. Она плавно переставляет ноги, не просто шагает – плывет. Каждый ее вздох посвящен будущему материнству. Ее фигура кажется неуклюжей, но я умиляюсь и в отражении в зеркале любуюсь ею. Тонкие пальцы, сомкнутые на животе. Шея, где в самом низу пульсирует жилка. Анна смотрит в сторону, я веду глазами за ее взглядом – туда, где оставил копье. Но пуст угол. Испуганно оборачиваюсь – нет, копье на месте. Копье просто не отражается в зеркале. И я тоже не отражаюсь. Я рукой трогаю неумолимую холодную поверхность и вижу только плачущую Анну. Ошибки быть не может. Ее отражение – единственное.

Мы слышим пение рога снаружи.

– Не подвел князь Иван Московский, прислал подмогу! – кричит, врываясь в комнату, Одинцовский. – Идемте встречать!

– Ждал?