Запись была плохого качества, однако зрители увидели и панораму Большого Погоста, напоминающего город, и панораму «технологической зоны», а самое главное – трансформацию зоны в живой, полный движения искусственный объект.
– Бог ты мой! – проговорила Фьоретта низким голосом. – Здесь была жизнь!
– Без всяких сомнений, – отозвался Шустов печально. – Но ее убила развертка четвертого измерения. Если темная антипланета будет и дальше пересекать систему, она разрушит все планеты, превратив их в хвосты пыли. Капитан, предлагаю оставить нас в защитном модуле недалеко от Кеплера, чтобы мы могли изучать его дистанционно, а вы возвращайтесь на Землю. Мы сделали колоссальное открытие, дорога каждая минута. Темная антизвезда может оторваться от Глаза, и мы ее больше не найдем!
– Возражаю! – железным голосом проговорил капитан Бугров. – Ждем. Либо останемся все, либо улетим… все.
– Но мы потеряем время…
– Зато не потеряем жизнь. Дискуссию отменяю.
Словно в ответ на его слова Глаз Гефеста засиял в космосе снова, хотя стал совсем красным и тусклым. Он угасал, как недавно угасла жизнь на Афродите. Темный мир прорывался в мир материальный, порождая новую проблему, с которой вскоре должен был столкнуться человек…
Николай Калиниченко Троянский слон
Николай Калиниченко
Троянский слон
– Что это вы здесь делаете, Платонов? Сегодня же волейбол. Кубок истфака.
Студент вздрогнул, поднял голову от книги. Испуганно уставился на преподавателя.
– Да вот, понимаете, Эдуард Михайлович, в слонах запутался.
– В слонах, так-так. Какое же событие приковало ваше внимание?
– Битва при Аускуле.
– А! Пиррова победа! И что же? Потерялись слоны?
– Потерялись, – сокрушенно кивнул студент, – нелепица какая-то.
– Мальчик мой, подсчет слонов – конек кафедры античной истории. – Профессор отечески потрепал юношу по плечу. – Я вас научу, это просто. Тэк-с, перво-наперво какие у нас источники?
– Анналы, Антигон Александрийский… ну еще Плутарх.
– Плутарх? Далековато. Это, друг мой, почти фэнтези. Остановимся на первых двух. Сколько слонов упоминают Анналы?