– Прекрасно! Хотя… он мог бы стать неплохим советчиком. Что еще этот Агафокл говорил о слонах?

– Еще он говорил, что слоны боятся мышей.

– Что?!

– Мол, у них со слонами давняя вражда. Мыши прогрызают слоновью кожу, добираются до сердца, и гигант умирает.

– Мыши?

– Да, мой консул.

– Слонов?

– Он так сказал.

Тут железная воля консула дала слабину, и он захохотал громко, заливисто, с похрюкиванием и подвыванием. И дело здесь было не только в слонах и мышах. Так покидало Публия напряжение двухдневной битвы. Отсмеявшись, консул посерьезнел и сказал фразу, которая потом много лет передавалась в роду Эакида из Гераклеи:

– Свиньи угодны мне, а значит – угодны Риму!

* * *

– Вина! Вина богоравному Пирру!

Мальчик-раб ухватил кувшин и опрометью кинулся к большому пифосу, вкопанному у царского шатра. Наполнил сосуд темной жидкостью и устремился обратно. Стараясь не расплескать вино, плечом приоткрыл полог и осторожно проскользнул внутрь. Обнаженный до пояса полководец метался по шатру, словно дикий леопард в клетке. Правое плечо царя покрывала повязка. Свежая рана еще кровоточила. Могучий, бородатый, огненно-рыжий, Пирр и правда походил на полубога. Виночерпий некстати вспомнил историю о том, как пьяный гоплит решил овладеть юным наследником молоссов и Пирр голыми руками вырвал у того мужской корень.

– Я ведь приказал подать вино! Ага! Вот! – Мальчик протянул сосуд на вытянутых руках. Лишь бы ничего не оторвали. Пирр схватил кувшин и тут же стал пить, по-варварски, не разбавляя. Раб завороженно следил, как ходит туда-сюда острый кадык, как струйки вина мешаются с царской кровью.

В шатре, помимо царя и виночерпия, было еще двое. У стола со свитками примостился философ Киней, советчик царя в делах стратегии и дипломатии, в глубине над походным жертвенником склонился некромант Теодот. На небольшом алтаре лежали части животных и растений. Курились колдовские травы.

Царь допил вино, отшвырнул кувшин и обернулся к предсказателю.

– Ну поведай нам, боговдохновенный Теодот, кто из олимпийцев явился на поле боя? Кому из бессмертных понадобились мои слоны?

– Предсказания туманны, мой царь. Вот эта брызжейка вместе с вот этим голубиным крылом походит на трезубец, что указывает на могучего колебателя тверди Посейдона. С другой стороны, это корневище и лужица крови сходны обводами с капищем Молниевержца близ Додоны. Может быть, что сам Дий Великий явил нам милость свою.

– Иными словами, ты не знаешь! – Пирр навис над Теодотом. – Смотри, как бы тебе не пришлось гадать по собственным внутренностям, некромант!