А затем его сущность утянули, будто срочное письмо в инфоточину, и молодой человек…

…Сорвал с висков мягкий обруч имитациона.

– Это было жестко… – пробормотал Пигот-Танго, убирая устройство в рюкзак.

Под ногами двоих парней раскинулась хрупкая бездна ночного Галактиополиса – сверкающая миллиардами огней, гудящая и неспокойная паутина, над которой засели двое отчаянных взломщиков.

Апракс-Сигма, терпеливо дожидавшийся окончания симуляции, звонко хохотнул и перебрался поближе к другу. Шел он по узкой железной ферме, опасно балансируя и покачивая разведенными в стороны руками.

– В который раз поражаюсь, Пи, на кой ляд тебе сдались эти симуляции? – поразился он, расстегивая легкий шлем и потирая взопревшую щеку. – Хочешь время скоротать, лучше бы в игры гонял, куда больше толку…

– Не скажи, братишка. – Нахмурившись, Пигот помотал головой. Поджал губы, раздумывая, как бы убедить напарника в ценности используемого имитациона. – Игры никогда не поставят перед тобой таких заковыристых морально-этических вопросов… В старину с этой целью писались книги, теперь – симы.

Он поднялся на ноги, рисково покачнувшись на краю акведука. Под ним, заставляя задерживать дыхание, клубилось неоновое марево урбанистического колодца. Убедившись, что до начала операции остается всего несколько минут, Пигот-Танго двинулся к черной коммуникационной мачте. Продолжая разглагольствовать на ходу, бережно вытянул из поясного чехла уникальный – зашифрованный и многократно усиленный, – наладонник.

– Ты, Ап, когда-нибудь ощущал себя младенцем? – поинтересовался он. – Грудничком, осознающим все-все, но не способным донести свои мысли до окружающих? Я иногда это чувствую… И убежден, что имитацион – лучший способ преодолеть эту гадкую иллюзию.

– Ты больной, – вновь хмыкнул Апракс-Сигма. Но без злобы, по-дружески. – Псих! Ладно, допустим, я заинтригован. И о чем же был этот конкретный сим?

На секунду Пигот задумался. И продолжил говорить лишь у подножия мачты, вынув баллончик и малюя на металлизированных листах обшивки яркий условный знак.

– Сим был о том, можно ли оскорбить Божество? Или ему нет до этого дела, и богохульством ты оскорбляешь исключительно верующего.

– Хм… В твоем симе тоже поклоняются Едимультво?

– Не совсем… но близко, – кивнул Пигот, пряча пустой баллон и огибая вышку в поисках безопасного укрытия. – Так что думаешь?

– Лично я думаю – нет, – ответил Апракс, усаживаясь рядом и вынимая собственный наладонник. – Если Бог вообще существует, он не слышит каких-то жалких оскорблений. Как и молитв, кстати… Не того порядка существо, как мне представляется. Вот, например, тебя, Пи – матерого взломщика – может разгневать строчка кривого кода?