– Какого черта ты уставился… хренов ублюдок? – прерывисто спросил Освальд. – Что ты сделал с моей дочерью?.. Поймаю, переломаю тебе все кости, вырву ноги и руки, оставлю только язык, и ты скажешь мне, где она!

Но незнакомец ничего не ответил.

Собравшись с силами, Освальд двинулся на него.

– Так и будешь бегать? Подойди…

Попятившись, оборванец скрылся за углом. Освальд кинулся за ним и радостно воскликнул, обнаружив тупик. Между ним и стоящим в конце коридора незнакомцем оставалось всего несколько метров. Освальд сжал кулаки и уверенно двинулся вперед, не отрывая взгляда от светящихся глаз. Незнакомец попятился, спиной прислонившись к стене, но не остановился, а продолжал пятиться. А дальше и произошло нечто необъяснимое, повергшее Освальда в шок. Оборванец буквально начал сливаться со стеной, его тело, будто топленое масло, растекалось по кирпичной кладке, будто впитываясь в нее.

Выругавшись, Освальд кинулся вперед, пытаясь ухватиться за то, что осталось от оборванца, но лишь зачерпнул вязкую темную жидкость, которая тотчас обожгла его кожу, заставив встряхнуть рукой.

– А-а! Проклятье! – закричал он и отскочил.

Через несколько мгновений то, что некогда было человеческой фигурой, уже стало неотъемлемой частью стены. Последними в нее впитались глаза. Светящиеся и круглые, как монеты, они медленно потухли. Сквозь кирпичи некоторое время еще сочилась похожая на кровь жидкость, но вскоре и она исчезла. Оборванец пропал, будто его никогда и не было. Присмотревшись, Освальд увидел лишь тот самый клок волос, который теперь торчал из стены. Он попытался вытащить его, но волосы будто вросли в камень. Дернув, он вырвал лишь несколько волосков.

Растерянность, одиночество, ощущение погребения заживо под тысячами тонн кирпича охватили Освальда. Он чувствовал себя мотыльком, залетевшим в подвал, тщетно бьющимся о темные стены, пытаясь вылететь наружу. И теперь все, что ему оставалось, – это ждать мгновения, когда, сделав последний взмах крыльями, он замрет навсегда. Мотылек, последовавший за светящимися глазами, прямиком к собственной погибели.

Освальд достал телефон, но быстро убедился, что толку от него ноль. Сети здесь не было, а освещение хоть и слабое, но было. Поддерживаемое каким-то загадочным способом, оно тусклым красноватым оттенком окрасило стены. Удостоверившись, что сигнал поймать не удастся, Освальд решил поберечь заряд. Спрятав телефон в карман, он покинул тупик.

Бредя по пропитанным влагой коридорам, прислушиваясь лишь к шарканью собственных шагов, Освальд пытался восстановить в памяти пройденный маршрут. Нужно было во что бы то ни стало выйти наверх. Он всегда гордился зрительной памятью, и она не подвела его, выведя к одной из лестниц. Только сейчас он заметил, в каком она ужасном состоянии. Перила сорваны, большая часть ступеней тонула во тьме. Поднявшись по ним, Освальд убедился, что дальнейший путь отрезан. Попытался вспомнить, как в пылу погони он умудрился преодолеть этот участок? Единственным объяснением было то, что лестница обвалилась сразу после того, как он здесь прошел.