Вглядевшись в темноту тоннеля, Освальд увидел человека. Разглядеть лица ему не удалось, но, судя по комплекции, это был мужчина. Одет он был в грязные обноски. Натянутый на голову капюшон скрывал лицо, но не глаза, светившиеся в темноте, словно у кошки, на которую навели луч фонаря. Круглые, как монеты, они уставились на застывшего Освальда, нервно сжимающего в руках сумочку дочери. С усилием оторвав взгляд от глаз незнакомца, Освальд посмотрел на его руки, блестевшие, как антрацит, под слабым светом, проникавшим в тоннель с платформы. Похоже, они были облиты жидкостью, густой и темной, будто мазут. Левая рука незнакомца висела расслабленно, а правая что-то с силой сжимала.

– Ты… – выдохнул Освальд. – Что там у тебя?!

Сделав несколько шагов вперед, для того чтобы получше разглядеть незнакомца, Освальд пристально всмотрелся. Оборванец тоже двинулся ему навстречу. И так они сокращали разделявшее их расстояние, покуда незнакомец не остановился на границе света и тьмы. И тогда он вытянул вперед правую руку, позволив Освальду разглядеть предмет, который сжимал в кулаке. Это оказался клок длинных светлых волос, запачканных кровью и той мерзостью, что покрывала оборванца с головы до ног. Не проронив ни слова, Освальд бросился в тоннель, желая схватить ублюдка.

Кем бы ни был этот человек, он бросился наутек, ведя своего преследователя в темную глубь тоннеля. Сначала они бежали вдоль рельс, но затем незнакомец свернул в неприметную дверь. Освальд кинулся за ним, следуя буквально по пятам, по узким грязным лестницам вниз, а затем еще ниже, по темным сырым коридорам, все дальше углубляясь в лабиринт подземной магистрали.

Преследуемый все время маячил перед ним. И несмотря на то, что Освальд был не в лучшей форме, он каким-то образом умудрялся не отставать. Преследователю не приходило в голову, что оборванец намеренно соблюдает такую дистанцию. Освальда охватила ярость. Ему казалось, что в руке у оборванца волосы его дочери и этот мерзавец причастен к ее исчезновению. Поэтому Освальд следовал за ним по пятам, ничего не замечая вокруг. Иногда оборванец останавливался, обращая светящиеся глаза на охваченного праведным гневом преследователя, а затем снова срывался на бег.

Вскоре Освальд начал выдыхаться, перешел на быстрый шаг, затем на медленный, а потом и вовсе упал, обо что-то споткнувшись и угодив в смердящую лужу, какие в этих бесконечных коридорах и тоннелях были повсюду. Освальд сильно ушиб локоть, однако, наплевав на боль, тут же поднялся на ноги. Он увидел, что преследуемый стоит в дальнем конце коридора и пристально на него смотрит. Стоит не шелохнувшись, не издавая ни звука, словно ожидая, пока Освальд восстановит дыхание.