Свежий ветер пронизывает все тело анархиста, развивает его расстегнутую черную рубашку и черный шнурок, на которой он носит нательный крест.

— Свобода! — во весь голос выкрикивает он, и крик его души будто отражается от серебристой луны и эхом возвращается к нему.

Кэно осторожно отпускает руки и встает на спине дракона. Он разводит руки в сторону, пока не выбирает такую стойку, чтобы риск упасть был наименьшим. Тогда он запрокидывает голову назад, расправляет плечи, желая вздохнуть полной грудью, ощутить всю мощь свободы… Внезапно дракон делает резкий разворот. Кэно оступается на скользкой чешуе и срывается вниз. Лунный свет озаряет ожидающую его темную непроглядную пропасть…

… И он просыпается. Злой, нервный, весь в холодном поту. И боль от безнадеги вновь и вновь приходится топить в стакане портвейна.

19. Tears of the Dragon[22]

19. Tears of the Dragon[22]

— Жесть… — прошептал Кобра, выслушав этот захватывающий и пугающий рассказ. Его глаза сверкали. — Столько крови! Столько войны! Поверить не могу…

— Что удивительного? — бросил Кэно пьяным голосом. — Кира знает меня. Ведь знаешь? Замечала? Мое правое плечо твердое, как гранит. Столько лет оно чувствовало приклад и отдачу от выстрелов! Мое тело сроднилось с оружием. Мозоли на ладонях никогда не пройдут, да. Пистолеты, ножи — каждый выстрел, каждый удар отдается по руке и по всему телу. Клинки это уже продолжение меня.

— Выходит, ты чувствуешь оружие? — заинтересовался парень. — Оно… как живое, да?

— Примерно так, — промямлил главарь. — Нож, пистолет, автомат… Он должен быть одушевленным предметом в твоих руках.

Кобра, сияя глазами, заулыбался:

— Круто. Быстрее бы мне так научиться…

— Спешка нужна при ловле паразитов! — буркнул пьяный анархист. — Но не в обучении.

Кэно встал и поплелся в свою комнату. Его шатало так, будто он шел по подвесному мосту над пропастью. Не вписавшись в дверной проем и врезавшись головой в лутку, он выругался благим матом и упал на кровать, не снимая ни одежды, ни обуви. Анархисты, сидевшие на улице, серьезно призадумались, когда внезапно Кира вскочила и побежала в комнату вожака. Он уже начал дремать, когда она разбудила его:

— Кэно.

— Чего? — ответил он спросонья, уже с трудом ворочая языком.

— Может, — Кира запнулась в нерешительности, — может, все-таки скажешь свое настоящее имя?

— Э-э нет, детка, — погрозил ей указательным пальцем Кэно. — Вы и так теперь знаете слишком много. Это проклятое имя я унесу с собой в могилу.

Он допил водку, бутылку которой оставил у кровати, и, что называется, вырубился.