— Детка, я тебя предупреждал изначально — нечего на что-то рассчитывать. Да уж, ты безнадежный романтик. Спустись на землю — я не собираюсь бегать за тобой! Это ты, детка, должна за мной бегать. Тебе ведь от меня нужно гораздо больше — на всю жизнь, чем мне от тебя — на одну ночь. Я в любовь не верю, пойми. Не существует ее. Это люди сами себе чего-то напридумывали, и носятся, как дурень с писаной торбой, с этим высоким, мля, словом — «любовь».

Так расстался с еще одной. И уже приобрел уверенность в том, что так будет всю жизнь, но в душе надеялся отыскать спутницу жизни — достойную, гордую, равную по духу.

После Тасии у него была тьма коротких — на одну ночь — отношений без какой-либо цели, только ради секса. Похоже, анархист снова не знал, чего хочет, либо просто не мог это найти. Да, ему нужна была гордая спутница, с чувством собственного достоинства. Джола была гордой, но это перешло в гордыню, наглость и откровенное нахальство, чего не допустит человек, у которого есть чувство собственного достоинства. Тасия держала себя в узде, не имела вредных привычек, но была лишена собственного мнения. Снова не то. Ему нужна была та, которая кинется с ним в бой, но не впереди него и не за его спиной. Та, которая идет на сотрудничество, имеет собственные взгляды, не стремится отстаивать их с пеной у рта, но и не умалчивает о них. Ему нужен был человек свободный, независимый, но понимающий. Равный.

И дерзкое сердце бунтаря так и осталось бы, наверное, одиноким, если бы не тот рейд в Афганистан. Теперь Кэно считал, что Кира во многом служит ему поддержкой, и сейчас эта отчаянная, бесстрашная женщина придает смысл его темной и мрачной жизни.

В 1986 году он стал одним из тех, кто во главе с Морихеем Уехибой захватил крупное здание в центре Нью-Йорка. Террористы держали осаду несколько дней, требуя деньги, и уже начинали расстреливать заложников, когда спецназ перешел в наступление. «Черные драконы» находились в окружении, но кто-то вызвал подмогу. Много людей из клана было ранено и убито, но тем, кто выжил, удалось скрыться. В той перестрелке оборвалась жизнь основателя и лидера клана. Кэно был свидетелем смерти наставника, и в его сознании еще долго звучали последние слова Морихея:

— Кэно, прости меня, если сможешь. Это из-за меня, точнее, по моей инициативе ты шесть лет по горячим точкам метался… потому что… — японец начал задыхаться и кашлять кровью, — потому что… я хотел показать тебе настоящую войну… Я преемника готовил, пойми… Клык, друг твой, отговаривал меня, и… я его убил. Убил человека, который многим здесь помогал, и мне тоже. Повздорили мы с ним в баре по пьяни, он с ножом на меня пошел… И я выстрелил. А что мне оставалось делать? Заколол бы меня… Вот и все. А более никто мне не перечил. А где бы еще тебе дали навыки? Я хотел тебя лучшим из лучших сделать, научить тебя выживать в самом кошмарном аду, пойми! Признаю, не рассчитал всего, что случиться может. Прости меня!