Самое главное «экскурсоводы» оставили напоследок. Кобра отворил перед Кэно тяжелую бронированную дверь, за ней была черная дверь из дуба со вставками из красного дерева со строгой резьбой.

— Это твой новый кабинет, — сказал парень.

— Черно-красный… — Кэно был приятно потрясен. — Это безумие…

Идея была в высшей степени дерзкой: потолок ровно выкрашен в смолисто-черный цвет, на полу паркет из черного дерева. Из того же черного дерева рама огромного — до пола — окна, им отделаны потолок и стены. Мебель была из черного дуба с отделкой из красного дерева, которое еще называлось «драконовым деревом», а его смола — «драконова кровь». По левую руку на огненно-красной стене был изображен герб клана, по правую руку на фоне того же цвета кровавого заката всю стену занимала коллекция ножей, которые он изготавливал сам.

— Да… Я хотел, чтобы все было по-старому… — главарь искренне и чисто заулыбался.

Кое-что действительно было по-старому — волчья шкура на высоком кожаном кресле, обивка красным бархатом на столе, а в центре стола — два ножа «Raptor».

Это было не все: на окне, окаймленном шелковыми красными гардинами, а поверх них тяжелыми шторами из золотисто-черного гобелена, была кованая решетка, изображавшая летящего над горным хребтом дракона. Справа у стены растянулся во всю длину комнаты шикарный кожаный диван с подушками из алого китайского шелка, на которых были изображены черные драконы в восточном стиле. Апофеозом стала черная люстра. Художественная ковка. Три восточных дракона, извившиеся длинными телами, словно в танце, сплетшиеся хвостами и вцепившиеся лапами в цепи, которыми эта металлическая композиция крепилась к потолку. В лапе у каждого была огромная жемчужина, как на всех классических изображениях. Конечно, жемчужины в лапах драконов были ни чем иным, как светильниками, кидавшими скупые блики на тяжелый мрачный потолок, массивную деревянную отделку, клинки ножей, лак паркета, разносившего по всему зданию отзвук тяжелой поступи армейских ботинок Кэно. Вожак сел на диван. Красный цвет сильно заводил его — сердце выстукивало такой бешеный ритм, что можно было вытанцовывать степ. Кэно любил красный цвет. Он питал энергией. Энергией грубой и агрессивной. Красный заставлял его вспомнить о крови, о собственной крови, о ранах, телесных и душевных, о крови его людей, обо всей крови, пролитой за время его войн. И черный. Траур черных анархических флагов, тысяч смертей. Парадокс, но сейчас черный цвет будто окутывал его, давал ощущение покоя и защищенности. Кэно понял — здесь он ощущает себя в родной стихии. Здесь он чувствовал себя наиболее спокойно, в безопасности. Красный дает ему энергию, силу, держит в тонусе интеллект, черный снимает напряжение, расслабляет, покровительствует его начинаниям.