Слова о предательстве ввергли главаря в негодование. «Дьявол, почему же ты ни разу не ошибался!» — пронеслось в воспаленном сознании Кэно.

— Давай здраво смотреть на вещи, — попытался сохранить спокойствие он. — У нас есть машины, вертолеты, два самолета… Выстоим.

— Дьявол! — заорал Джарек, будто одержимый бесом. — Ты дьявол, Кэно! Как после этой бойни ты сможешь заснуть?!

— Не засну! — гневно бросил Кэно, ушел в свой кабинет и закурил.

Огонь погас. Площадь покрывали ковром обгорелые трупы, а чаще — разорванные куски трупов военных и анархистов. Блад проходил по площади, переступая между клочьями паленой плоти, и ставил на площади черные флаги. Останавливаясь у тел своих людей, он обмахивал себя крестом, когда было нужно — опускал ладонью веки.

— Вы свободны, парни, — шептал он. — Мертвые свободны. Вы свободны.

* * *

— Как вы повелись на это?! — в ярости орал на подчиненных полковник Герман Блейд. — Решили, что Кэно — полный идиот, будет атаковать в лоб, даст окружить и вырезать своих людей? А этот прохиндей всех вас обвел вокруг пальца! И что вы предпримете теперь?! А?

— У них два самолета, — доложил Харрис.

— Что за самолеты?

— «Рокуэллы».

— Что ты предлагаешь?

— Пустить в ход авиацию. Убедите их дать два «Харриера» — они положили бы этому конец. Потом пойдет десант.

Герман Блейд задумался. Это был большой риск. Но оставался ли иной выход? Выполнить требования террористов? Он знал, что этого категорически нельзя делать. Такие вещи не решают они — решают те, кто стоит выше. И они ни за что на это не пойдут. Что же тогда? Как освобождать остров? Герману показалось, что его плечи хрустнули под грузом ответственности.

— Дело говоришь, капитан, — похвалил он Харриса. — Мы обязаны растоптать этих ползучих гадов!

* * *

Над площадью, над тысячами мертвых тел, реяли черные флаги. Кэно чувствовал, что траур этих черных флагов — это траур, который не закончится никогда. Это траур по каждому из «Черных драконов».

Фобос и Деймос хорошо осознавали весь ужас случившегося.

— Мы все будем лежать в земле, воздух не спасет, — подумалось Дениэлу.

— Из праха — в прах, — скорбно мыслил себе Тревис.