Когда я пришёл в себя всё было тихо — корабль более не сотрясался от разрывов.

Ушли? Хорошо бы. Я огляделся — товарищи медленно приходили в себя, оглушённо шевеля руками и ногами. Я отстегнул ремни и встал. Попытался встать — палуба резко ушла из-под моих ног, и я упал в щель между креслом и пультом, не успев выставить руки, чтобы задержать или предотвратить падение, зацепившись хоть за что-то. Пробарахтавшись в этой щели с минуты я догадался выползти из неё, извиваясь при этом как червяк.

Встать в полный рост не получалось — пол рубки был перекошен так, словно наш корабль стоял не на ровной площадке, а на склоне горы, причём — носом вниз.

— Все целы? — я активировал связь.

— Да.

— Жив.

— Наверное да.

— Хорошо. Наши друзья вроде ушли. — я упёрся руками в пульт и посмотрел на радар — его экран был чист: — Вставайте аккуратнее, у нас приличный крен на нос.

— Капитан, — послышался голос Клёна: — Ты это видел?

Рукой он указывал куда-то вперёд, наружу. Я повернул голову в том направлении. Обычно, из рубки Анаконды, открывался красивый вид на верхнюю часть корпуса корабля — метров на сто примерно. Это обычно.

Сейчас же перед нами, не доходя до самой рубки метров так тридцать, возвышалась груда камней.

— Засыпало, — констатировал я и повернулся к товарищам: — Последняя мина легла совсем рядом. Неудивительно, что нас так закопало. Ерунда. Жанна — диагностика что говорит?

— Особых повреждений нет, пока не вижу, — она склонилась над своим пультом: — Реактор цел. Небольшие повреждения маневровых, но это мелочь — комп сам перераспределит усилия. Капитан, — она подняла голову от экрана и посмотрела на меня: — Есть проблема.

— Какая?

— У нас выломало переднюю опору.

— Которую из? И из-за этого крен? — догадался я: — Исправить можно?

— Не знаю, — она пожала плечами: — Надо смотреть. Тут, — она постучала кулачком по пульту: — Только индикация неисправности.

— Ну так вылезем, Грей, он у нас здоровый, кувалдой постучит и вправит. Кувалда у нас есть?