Я почувствовал, как задергались губы, по которым пришелся удар ее оторванной нанобами ноги.

– Имеются ли заявления? Хм-м… Расчлененный солдат под твоим началом. Одна рука здесь, другая там. Много пушечного мяса, полные пригоршни. Так сказать, нарежем, если попросите. Ковач, мясо мягкое, его можно потрогать. Податливое, Ковач. Можешь набрать сколько хочешь. Можешь придать любую форму.

– Семетайр, ты толкаешь меня…

– Не связанное с чьей-либо осознанной волей. Ненужное отбросить в сторону. Неподходящее или то, что вне осмысленной полезности. Жизнь «после» имеет свои преимущества…

– Семетайр, оставь же меня, черт возьми…

– Я тебе должен? В одиночестве слишком холодно. Гораздо хуже, чем тебе представлялось над «Мивцемди». Зачем доставлять тебе неприятности? Ведь ты друг. Ты послал мне столько душ…

– Ладно. Ты прав, ублюдок…

Я вздрогнул и тут же проснулся. Надо мной, стоя примерно в метре, склонилась Вордени. Позади ее фигуры я видел висящего в центре купола марсианина, взиравшего своими мертвыми глазницами словно ангел из собора Андрик в Ньюпесте.

– Ковач, с тобой все нормально?

Потерев глаза, я заморгал от неприятного ощущения.

– Думаю, неплохо для полумертвого. Ты не продолжила осмотр?

– Чувствую себя довольно погано. Потом.

Я попробовал выпрямиться. По другую сторону площадки над полуразобранным буем трудилась Сунь. Тихо беседуя, Сян и Сутъяди стояли рядом. Я осторожно кашлянул.

– Осталось довольно мало "потом". И не думаю, что Сунь потребуются все десять часов. Где Шнайдер?