Наклонившись, я всмотрелся в то, что осталось от лица.
– Выглядит неплохо сохранившимся.
– Стерильный воздух, – ответил Депре.
У бедра он держал изготовленный к стрельбе лазер, а глаза непрерывно сканировали пространство над нашими головами. Амели Вонгсават была на десять метров дальше и стояла у входа в следующий пузырь. Оружие явно мешало нашему пилоту.
– Не только стерильный, но и бактерицидный. Если скафандр не слишком хорош. Что интересно, в баллоне треть от полной зарядки. Этот человек скончался не от удушья.
– Скафандр поврежден?
– Если и поврежден, то не скажу где.
Я присел на корточки.
– В чем тут смысл? Воздух пригоден для дыхания. Почему закрыт шлем?
– От чего умирают, находясь в исправном скафандре внутри пригодной для дыхания среды? Не знаю, что еще думать.
– Движение, – сообщила Вонгсават.
Обнажив интерфейсный ствол правой руки, я немедленно усилил позицию рядом с Вонгсават. Нижняя часть проема возвышалась почти на метр от пола. По бокам она закруглялась вверх наподобие карикатурной улыбки, чтобы еще выше, У самой "крыши", сойтись наконец в одной точке. Перед нами было открытое с двух сторон пространство и ступенька высотой в метр. Мечта снайпера.
Согнувшись в три погибели, Депре с "Санджетом" на боку укрылся по левую сторону. Я притулился напротив, рядом с Вонгсават.
– По-моему, что-то упало, – негромко сказала пилот. – Не в этом зале. В следующем, наверное.
– Понял.
Стимуляторы холодной волной прошли по конечностям, и я услышал, как застучало сердце. Не знаю как, но система продолжала работать, невзирая на пострадиационную интоксикацию. Теперь предстоящее боестолкновение казалось почти удовольствием в сравнении со всеми призраками, безликими нанобами и мертвецами сразу двух рас.
Все это уже позади. В груди появилось приятное ощущение: наконец можно кого-то убить.
Депре медленно поднял свой лазер.