Обращайся к фактам. Затем действуй, опираясь на факты. Это единственная известная мне мантра. Единственная доктрина, которую могу предложить. И она труднее, чем кажется. Могу поклясться: люди занимаются нем угодно, игнорируя очевидное. Не верь, не проси и не покупайся на мертвую риторику или догматы прошлыхвеков. Не позволяй им войти в подсознание, или систему твоих взглядов, или твои долбаные ощущения от… От всего, чего угодно. ОБРАЩАЙСЯ К ФАКТАМ. Затем действуй.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Ночное небо пронзительно ясное. Некоторое время я тупо смотрел, изучая небо и красноватое сияние, странно фрагментированное, то появлявшееся, то исчезавшее слева, на самом краю поля зрения.

Это далеко не спроста.

Красные пятна закрывали небо, и они изменялись по какой-то системе, сначала поднимаясь все выше, а затем по частям опускаясь вниз.

Как техноглифы. Как цифры.

Наконец, это явно что-то значило. Я почувствовал, как по телу прошла холодная волна. И вспомнил, что это такое.

Красное свечение было дисплеем на шлеме, располагавшемся внутри его вогнутой поверхности. Мое тело лежало в скафандре.

Это совсем не проклятое ночное небо. Я находился в открытом космосе.

Сразу навалились тяжелые воспоминания. О том, кто я и что произошло. Они пришли, сокрушая сознание. И тонкую прозрачную стену, сохранявшую мне жизнь, словно пробило микрометеоритом.

Пытаясь шевелиться, я понял, что не могу двигаться. Свободными оказались лишь кисти рук. Пальцы нащупали приложенную к спине твердую решетку – носилки или моторизованный транспортер. Решив осмотреться, я повернул голову.

– Эй, он приходит в себя.

Знакомый голос. Немного мешал звонкий призвук от переговорного устройства скафандра. Кто-то тихо хихикнул.

– Наверняка ты чертовски удивлен, старина.

Справа почудилось какое-то движение. Надо мной склонился человек в шлеме, выпуклое стекло которого казалось непроницаемо черным.

– Привет, лейтенант. Еще один знакомый голос.