Приятно увидеть свой корабль еще раз.

Берег, насколько я мог заметить, представлял куда более грустное зрелище. Куда ни посмотри, вздыбленный песок, оплавленный взрывом "Нагини", покрывали воронки. Взрывной волной накрыло и наши купола, не оставив от них почти ничего. Заметив лишь несколько фрагментов рваного металла, я не без гордости заключил, что это вовсе не части заминированной мной "Нагини".

Штурмовик, несомненно, взорвался в полете, и его просто разнесло на атомы. Если земля предназначалась мертвым, то Шнайдер явно выделился из общей толпы. Скорее всего рассеялся по стратосфере.

Вот что ты умеешь, Такеши.

Взрывом накрыло и траулер. Выкрутив шею, я разглядел только часть кормы и возвышавшиеся над водой обгорелые конструкции. В памяти полетели обрывки кадров… Люк Депре с бутылкой дешевого вискаря, треп о политике и о запретных сигарах… Крюиксхэнк, прильнувшая ко мне в…

Не надо, Так.

Чтобы обустроить снесенный взрывом лагерь, "Клину" пришлось возвести кое-что заново. В нескольких метрах от большой воронки стояло целых шесть куполов, а чуть дальше, возле рыла боевой машины нашего подразделения, я заметил квадратную гермокабину и громоздкие резервуары с жидкостью для помывки. Возвращавшиеся из космоса бойцы складывали свое барахло по ящикам и по очереди исчезали в душе.

Наконец из "Чандры" вышла группа одетых в форму медиков с белыми сверкающими нашивками на рукавах. Остановившись около носилок, они запитали двигатели и начали перетаскивать пострадавших в купол. Когда мои носилки приподнялись над землей, Тони Леманако взял меня за руку.

– Еще увидимся, лейтенант. Зайду, как только тебя подлатают. Давай отлежись и освежись.

– Спасибо, Тони.

– Лейтенант, я рад нашей встрече.

В куполе нас отвязали от носилок и раздели, действуя с чисто медицинской бесцеремонностью. Находясь в сознании, я представлял для медиков объект, более удобный в сравнении с остальными. Впрочем, от этого не легче. Слишком долгое отсутствие антирадиационных средств уже сделало свое дело. Я не мог поднять ни руку, ни ногу без совершенно немыслимого напряжения.

Когда с меня наконец сняли одежду и положили на кровать, я с трудом ответил на вопросы медика, проводившего обычные проверки функционирования мозга и тела после боя. Лежа с полузакрытыми глазами, я следил из-за его плеча, как те же эксперименты проводились над остальными. Сунь, чье тело находилось в состоянии, не позволявшем рассчитывать на быстрое восстановление, просто бросили около входа в углу.