Ни отдачи, ни видимой глазом вспышки я не уловил. Не заметил и обычных разлетающихся отраны продуктов горения. До моих ушей донесся лишь сухой треск. Моргая, Хэнд простоял неподвижно ровно секунду. На месте его живота зияла огромная дыра. Затем, должно быть, уловив запашок от собственных начисто выжженных внутренностей, Хэнд посмотрел вниз и издал высокий звук, обозначавший то ли ужас, то ли боль.

Ультракомпактному оружию требовалось время для накопления заряда, однако периферийное зрение безошибочно сообщило: бросок на Кареру будет явной ошибкой. Сержанты находились чуть выше, на грузовой палубе. Леманако стоял рядом, а группка из офицеров "Клина" еще толклась под боком у своего начальника.

Чисто сработано. Очень чисто.

Зашатавшись, Хэнд осел спиной на песок. Какой-то брутальной части внутри меня хотелось над ним посмеяться. Руки мандрагоровца делали пассы у самой раны, не смея дотронуться.

Ты знаешь это ощущение…

Так говорила другая часть моего сознания, неожиданно проявившая сочувствие.

Это ведь больно, и ты не знаешь: хватит ли сил коснуться раны…

– Хэнд, опять все не так, – сказал Карера, обращаясь к распростертому возле его ног Хэнду. Голос Кареры остался совершенно ровным. – Я совсем не цивилизованный человек. Хэнд, я солдат. Профессиональный наемник. Нанят таким же человеком, как ты сам. Не стану утверждать, что не сделал бы этого для тебя. Особенно учитывая нравы, царящие в корпоративной башне «Мандрагоры».

Звуки, производимые Хэндом, перешли в обычный для такого случая вопль. Карера повернулся в мою сторону.

– Ковач, расслабься. Только не говори, что сам не хотел бы это сделать.

Пришлось вымучить недоуменное пожатие плечами.

– Да, раз или два. Кажется, мне удалось этого избежать.

– Можешь больше не стараться.

Лежавший на песке Хэнд крючился, стараясь приподняться. По-моему, сквозь агонию он пытался выдавить какие-то слова. По самому краю поля зрения в его сторону двинулись смутные фигуры. Включив периферийное сканирование, вызвавшее адреналиновый выброс и приступ головной боли, я идентифицировал Сутъяди и – отлично, отлично – Таню Вордени.

Карера махнул рукой, приказывая отойти назад.

– Нет, ему ничего не нужно.