– Был дома? – спросил я, кивая на голограммы. Карера не отводил взгляда от моего лица.

– Когда-то давно. Ковач, ты знал про этого черта… Знал, что его ищет "Клин". Скажешь, нет?

– Пока я не уверен, что это Сутъяди. Его предал Хэнд, назвав Сяном. Откуда твоя уверенность?

Он чуть не рассмеялся.

– Забавный ход. Гномы из корпоративной башни дали мне генетические коды всех боевых тел, выделенных Хэнду. Плюс данные о прошивке – кого и куда закачали. Приятно было узнать, что в его группе скрывался военный преступник. Думаю, кое-кто увидел в этом дополнительный стимул. Дурно пахнущий навар.

– Военный преступник…

Я задумчиво обвел глазами стены каюты.

– Интересен сам выбор терминологии. С позиций человека, наблюдавшего за "умиротворением" в Дикейтере.

– Сутъяди учинил расправу над моим офицером. Над тем, кому был обязан повиноваться. Это преступление – по всем законам военного времени.

– Офицера? Вьютина? – Я не отдавал себе отчета, для чего, собственно, возражал. Скорее всего просто по инерции. – Слушай, а ты стал бы подчиняться Вьютину?

– К счастью, этого не требовалось. Но взводом командовал именно он. И его подразделение считалось самым надежным. Вьютин был отличным служакой.

– Неспроста его называли Собакой.

– Мы здесь не за рей…

– Не за рейтинги сражаемся. – Я изобразил улыбку. – Эта тема немного устарела. Вьютин был гадиной, и ты отлично это знаешь. Коль скоро упомянутый Сутъяди его замочил – значит имел на то вескую причину.

– Лейтенант Ковач! Причины не служат оправданием. – В тоне Кареры послышались неожиданно мягкие ноты. Я определенно заступил за черту. – Любой из подонков-сутенеров с Плаза делос Кайдос имел причины разукрасить лицо каждой из своих шлюх, что, однако, не служит доказательством правоты. Свои причины имел также Джошуа Кемп, и с его собственной позиции эти причины могут казаться очень даже резонными. Что ни в коем случае не делает Кемпа правым.

– Исаак, нужно думать, что говоришь. Иногда релятивизм такого сорта доводит до ареста.

– Вряд ли. Видел Ламона?

– Видел…

Наступила вязкая тишина.

– Итак, – не выдержал я, – отправишь Сутъяди под анатоматор?