Спокойствие опытного Посланника накатилось на рассудок резко, как ледяная волна. Я встал. Пауки еще цеплялись за мое тело. Они больше не кусались, лишь вяло отреагировали на движение.

– Черт, лейтенант, да вы… Должно быть, вы им понравились.

Леманако смотрел на меня, широко улыбаясь. Он стоял в небольшом круге чистого песка, на котором не было ни одного ингибитора. На таком же иммунизированном пятачке справа от Тони стоял Карера. Посмотрев кругом, я увидел остальных офицеров "Клина", совершенно не тронутых ингибиторами и внимательно наблюдающих.

Чисто. Охеренно чисто сработано.

За офицерами взад и вперед моталась тень политработника. Ламон жестикулировал, нелепо тыча пальцем в нашу сторону.

Да уж.

В самом деле, кто мог его осуждать?

Наконец Карера произнес:

– М-да. Думаю, следовало избавить тебя от… Простите нам этот сюрприз, лейтенант Ковач, но вряд ли существовал иной способ нейтрализовать этого преступника.

Он кивнул на Сутъяди, неподвижно лежавшего на песке.

Карера, реально тебе желательно угомонить всех, кто находится в зоне досягаемости. Единственное, что обычно спасает, – недостаток драматизма. Но поскольку совершенное против «Клина» преступление есть предмет особого внимания, людям нужен спектакль. Что, нет?

Я чувствовал, как от этих мыслей по спине поползли мурашки.

И тут же избавился от вредных рассуждений – прежде чем они трансформировались в страх или агрессию, способные пробудить от спячки сидящих на мне пауков-ингибиторов.

Пришлось ограничиться самым коротким замечанием:

– О чем ты, черт возьми, толкуешь, Исаак?

С особой интонацией Карера сказал:

– Этот человек… Вероятно, он ввел тебя в заблуждение, представившись Сяном Сянпином. Его настоящее имя – Маркус Сутъяди, и он в розыске за преступление против сил "Клина".