– Но если вдруг ты придумаешь, как выжить, – сказал он, нахлобучив Ебцоте свой шлем, – убей меня, пожалуйста!

Оставшись в одной рубахе, Ебцота легко и беззаботно улыбнулся Ебцоте и пошел по коридору.

Ебцота осторожно выглянул из-за угла вслед за ним.

Первое мгновение это было похоже на трогательное воссоединение семьи. Сатане, Ябта, Папако и Ябтане радостно облепили отца. Тот, в свою очередь, раскинул руки и крепко обнял их, будто не желая отпускать.

Потом послышались странные, похожие на хлюпание звуки, а следом – истошный крик боли.

Ебцота колебался лишь секунду. Затем сделал пару тихих шагов в сторону семьи, поднял верную лопату и аккуратно – нежно и точно, чтобы не затупилась – ткнул кричащему Ебцоте меж шейных позвонков.

Крик оборвался. Ебцота рухнул в объятия детей, которые продолжили неумело терзать его молочными зубами. Если кто-то из них и заметил фигуру, спрятавшуюся обратно в тень, то предпочел не преследовать.

Ебцота крался прочь из дома, пока не уверился полностью, что его не услышат.

Тогда он побежал.

На блокпосте он остановился только после сердитого оклика. Его трясли, что-то говорили. Он не слышал. В его ушах стояло довольное урчание счастливых детей, рвущих плоть собственного отца.

Потом прибежала Сатане, что-то спрашивала, била по лицу.

Он попытался сосредоточиться.

– Где Ебцота? – кричала Сатане. – Где мой Ебцота?

Ебцота понял, что ее сбили с толку бронежилет, каска и пистолет.

И он подумал вдруг, что, возможно, именно ее Ебцота не вернулся сейчас. Ведь это у него не было ни оружия, ни брони. Это он все время искал детей.

Это он хотел умереть.

Сатане оттеснил Марк. Он сел на корточки перед Ебцотой, внимательно глядя на него.

– Что случилось? – спросил Марк. – Кто ты?

– Я не знаю, – сказал Ебцота. – Я не знаю.

И лишь еще крепче обнял окровавленную лопату.