Зеленая вода была бескрайней, сколько хватало взгляда. Сатане сразу не очень понравилась штуковина, ее наверняка делал Нга чьими-нибудь умелыми, но хитрыми руками, а теперь она и вовсе ее возненавидела.

Вода рядом заколыхалась – вынырнул Ебцота. Сатане инстинктивно отплыла назад, привычно спросила:

– Ты кто?..

Ебцота вздрогнул, повернул к ней ошалевшее лицо и пробормотал, задыхаясь:

– Ябта тонет, тот, другой.

Снова нырнул. Сатане стянула с себя тяжелые мокрые вещи, набрала полную грудь воздуха и нырнула вслед за ним. По всему получалось, что с ними переместилась какая-то железяка, которая, конечно, топором пошла ко дну, а Ябта-то что. Нахлебался? Ну маленький, да. Мог. Сатане поплыла строго вниз, в том направлении, куда опускалась железяка.

Вода была солоноватая, но глаза не резала, а дыхание Сатане задерживать умела, Ид Ерв поцеловал, говорили подруги. Зеленая, мутная – лучше бы Ид Ерв глаза свои дал, которые как у рыбы. Сатане плыла и плыла вниз, пока снова не кончилось дыхание. В воде виднелись блики яркого солнца и играла муть, но ничего живого Сатане не попалось.

Она развернулась и начала плыть в обратном направлении, чувствуя, как полегчавшее тело выталкивает вода.

На этот раз кашляла мало, выглядывала Ебцоту. Он, наверное, успел нырнуть два раза, и все-таки она волновалась, слишком долго. Наконец он появился в некотором отдалении, кашлял долго и надсадно, поймал ее взгляд и только покачал головой. Махнул рукой куда-то поодаль. И они стали грести к земле.

На берегу лежала лопата. Ебцота глазам своим не поверил, когда вылез, но это была она, его новенькая свежезаточенная лопата. Не заржавела бы. Иван рассказывал про свойства соленой воды как-то раз, когда у него сломалась машина и из города ждали транспорт.

Парило нещадно. Из одежды на Сатане осталась только нижняя рубаха, да и то Ебцота сомневался, чтобы ей было холодно. Скорее уж наоборот.

На лопату она посмотрела с неодобрением, зло оправила волосы и уткнулась носом в колени. «Ну, не дай Нум, плакать будет», – подумал Ебцота. Слезы Сатане давались ему с большим трудом. Но тоскливо было ужасно. Он видел голову Ябты над поверхностью, успел закричать, чтобы сын держался, подплыл, а тот пошел под воду с такой скоростью, что Ебцота не успел даже пальцем шелохнуть.

– Пойдем перемещаться, – сказала Сатане, явно сглатывая слезы, за то ей было спасибо.

Ебцота потрогал себя по боку и вдруг понял, что стряхнул с себя куртку из другого места, где был город, чтобы нырнуть поглубже, но и всплыть тоже.

– Я за Ябтой нырял, – сказал он, и Сатане поняла.