С трудом заставив себя переступить через изувеченный труп, Лосев вернулся к перекрестью. Больше всего на свете ему хотелось добраться до кровати, повалиться на нее и заставить себя заснуть. А проснувшись, обнаружить, что пережитый кошмар – всего лишь порождение измученного одиночеством мозга.

Но подлинный кошмар еще только начинался – об этом говорил доносящийся из юго-восточного луча визг раздираемой обшивки. Внезапно Лосев осознал, почему Пронский с Вэнем взялись именно за нее. Видимо, они обладали каким-то загадочным чутьем, сообщившим, что дверь укреплена приваренной пластиной. Зачем же делать двойную работу?

Но размышлять об экстрасенсорных способностях оживших мертвецов было некогда. Уже через полминуты Лосев распахнул оружейный бокс. Там, не раздумывая, схватил гранатомет, прицепил к ремню кассету с боеприпасами и поспешил к главному входу.

Добежав до лаборатории, он заглянул в нее – и увидел Вэня. Китаец, перестав корежить обшивку, вновь занялся окном, но теперь бился о супергласс со всей силы. Возможно, он своим таинственным чутьем нашел слабое место и не мог успокоиться, пока не пройдет именно здесь.

Решение пришло мгновенно.

Один из секторов панорамного окна состоял из двух створок. Нижняя была наглухо заделана в обшивку, зато верхняя могла подниматься. Так задумали проектировщики просто на всякий случай – никто ведь не мог поручиться, что встретится планета с почти земной атмосферой. И сейчас этим грех было не воспользоваться.

– Открой окно! – приказал Лосев главному компьютеру. Верхняя створка бесшумно скользнула к потолку, и Вэнь, увидев это, полез в образовавшийся проем.

Только теперь обнаружилась поразительная деталь: на желтоватой коже китайца выделялись извилистые лиловые линии, словно нанесенные тончайшей кистью. Возможно, они были и у Мориты с Салминеном, но, отбиваясь от монстров, трудно сосредоточиться на разглядывании узоров. Вот и сейчас Лосев просто отметил удивительный факт. После чего, оттеснив его до лучших времен на задворки памяти, скомандовал: «Закрой окно!»

Прозрачная створка упала вниз, как нож гильотины, и с чавкающим звуком рассекла Вэня пополам. Верхняя часть туловища сползла на пол, и какое-то время этот человеческий обрубок еще крутил головой и шевелил руками. Глядя на него, Лосев вновь ощутил подступающую к горлу тошноту. Но усилием воли преодолел ее, и слава богу, потому что Пронский наконец-то справился с обшивкой и прорвался на станцию.

Лосев открыл кассету, достал гранату и вставил ее в дуло. Оставалось всего ничего: представить, что мишень – не друг детства Герка Пронский, а агрессивная хищная тварь с Гебы. Он заставил себя поверить в это на каких-нибудь пять секунд. Но их хватило, чтобы выскочить в коридор, прицелиться и выстрелить в появившуюся из переходного отсека угловатую фигуру.