Почему-то эта пара не захотела штурмовать дверь, а занялась соседним участком стены. Но Салминен и Морита не последовали их примеру и, добравшись до аварийного выхода, стали прорываться через него. Увидев это, Лосев выругался, схватил лучевик и побежал к перекрестью.

Первым из развороченной двери показался приземистый коротконогий Морита. Лосев автоматически отметил, что три пальца на правой руке у него неестественно вывернуты, а затем так же автоматически вскинул лучевик.

«Не стреляй!» – робко, уже не рассчитывая, что его услышат, пискнуло первое «я».

«Жми на спуск!» – деловито пробасило второе. И Лосев нажал.

Ослепительно-желтая нить вошла в грудь Мориты чуть пониже ямки между ключиц. Пилот вздрогнул и попятился, словно пытаясь соскочить с острия шпаги. Но уже через пару секунд вновь как ни в чем не бывало двинулся вперед.

Лосев лишь раз в жизни испугался до состояния, когда человек превращается в дрожащий, ничего не соображающий кусок плоти. На Гебе он провалился в гнездо гигантского паука-людоеда, спасся совершенным чудом и с тех пор дал себе зарок, что больше никогда не потеряет голову от ужаса.

Не было страха и на этот раз. Отступая, чтобы держать дистанцию, Лосев давил и давил на спусковую кнопку, пока желтые молнии не прожгли в груди Мориты дыру размером с кулак. Только после этого пилот издал странный всхлипывающий звук и медленно повалился лицом вниз.

Лосев машинально проследил за падением тела. И тут Салминен, которого он в горячке боя совсем упустил из виду, резким ударом выбил у него из руки лучевик.

Дело было дрянь, но все же не настолько, как в логове трехметрового паука. Салминен, конечно, нацелился на реактор. По пути он должен будет миновать склад, а там найдется чем встретить даже выходца с того света…

Прокрутив нехитрый план в голове, Лосев попятился, потом развернулся и бросился на склад. Там он выхватил из нагромождения железяк заостренную на конце Т-образную стойку. Взвесил ее в руках, остался доволен и притаился, вслушиваясь в приближающиеся шаги.

Когда Салминен подошел к складу, Лосев выскочил, размахнулся, насколько позволяли стены коридора, и нанес удар. Несмотря на всю свою силу, оживший покойник не мог весить больше отпущенных ему природой восьмидесяти – восьмидесяти пяти килограммов, а потому сразу опрокинулся навзничь. Он неуклюже заворочался, пытаясь подняться, но Лосев успел всадить ему в грудь заостренный конец стойки. Ощущение было такое, будто металл погрузился в плотную резину.

Вместо крови из раны выступило несколько капель тягучей темно-коричневой жидкости. При взгляде на нее Лосева замутило. Но он все бил и бил в одну точку – даже после того, как Салминен перестал шевелиться.