Вагн отчаянно работал веслом. Ночь была на исходе, им давно полагалось бы причалить, но они плыли по узкому проливу между незнакомыми берегами, и их гнала буря. Вокруг его братья и друзья гребли так же истово, как он, ритмично вскрикивая. Они шли против течения, и кнарр дергался и подпрыгивал. За кормой Вагн видел приближающийся дождь, тень на воде. Над ними возвышался утесистый берег. Первые капли защелкали по лицу. Небо потемнело.

На правом борту его старший брат вдруг показал на что-то и крикнул. Вагн бросил быстрый взгляд через плечо и увидел качающийся огонь под берегом – сигнал, бакен. Брат уже греб в ту сторону. Вагн взялся за весло. Ветер помогал им, гнал вперед. Дождь лупил по голове, промокшие волосы лезли в глаза. Он пригнулся к веслу, оно ударилось обо что-то прямо под его скамьей, и он почувствовал, как содрогнулся корпус суденышка. Огонь заманил их прямо на камни.

Брат закричал:

– Держись! Держись!

Вагн бросил свое весло за борт и прыгнул вслед за ним.

Он ногами вперед вошел в воду, руками защищаясь от камней, и голова его оказалась глубоко под водой. Когда он вынырнул, волна подхватила его вместе с веслом и куском корабельной обшивки. В темноте он не видел ничего, кроме волн. Потом что-то огромное нависло над ним, ноги его коснулись дна, и он выбрался на скалу. Штормовой ветер яростно трепал одежду. Дрожа, он плотнее закутался в рубашку.

Даже сквозь гул ветра и шум волн он услышал крик. Факел на берегу освещал бушующую воду. Вагн выглянул из-за уступа скалы и увидел в зыбком свете голые руки, умоляюще протянутые в сторону стального блеска клинков. Он слышал, как его старший брат кричит: «Нет! Нет!» Кричит снова и снова. Потом крики утихли. По мелководью бродили люди. Резкий голос отдавал приказания: искали груз. Рядом с его скалой появился бочонок. Они придут за ним. Он соскользнул в бурные волны, погрузился в воду и ждал. Мимо прошли ноги, так близко, что он мог бы их коснуться; бочонок подняли и унесли.

Он поднял голову над поверхностью и прислушался. Услышал голоса на берегу, но те быстро удалялись. Он выбрался из воды на скалу, нашел трещину, в которой можно было укрыться от дождя, как можно плотнее завернулся в одежду и стал ждать смерти.

Но он не умер; шерстяная рубашка, сшитая матерью, сохранила тепло; была середина лета, и вскоре встало солнце. Буря стихла, улеглись бурные волны. Тревожа легкую зыбь, он прошел к берегу. Морские чайки тучей поднялись с тел его братьев и друзей. Грабители забрали у них все, даже одежду.

Он переходил от одного мертвеца к другому, называл каждого по имени, запоминал места ужасных ран и снес их всех на берег, чтобы они были вместе, как вместе они были на кнарре. Немного посидел возле своего старшего брата, который должен был раньше повернуть к берегу и не доверять сигнальному огню. Тело брата было изрублено и изуродовано: он сопротивлялся яростнее всех.