– Для того, что такого никогда еще не бывало, – сказал Глимрауг. Провалился еще один павильон с сокровищами, гораздо ближе к нам. – И никогда уже не будет. Все в этом мире рано или поздно гибнет в огне, Таркастер Крейл. Все предметы обращаются в дым. Сладок дым благовоний. Древесина дает тусклую дымку. Но разве ты не видишь? Дым золота… это слава.

Я вытер кровь с лица и мог бы сказать еще что-нибудь, но Глимрауг сделал какой-то жест, и я обнаружил, что не в силах пошевелиться. Мир вокруг потускнел, и последнее, что я видел в кальдере, – Брандгар слабо поднял руку, прощаясь, а дракон держал его с нежностью и уважением, которые не были плодом моего воображения.

– Расскажи эту историю, – сказал Брандгар. – Поведай ее всему миру.

После мгновенного головокружения я обнаружил, что лежу у подножия Драконьей Наковальни, на тропе, ведущей вверх от Хелфалкина. Небо заливало оранжевое зарево мнимого рассвета; я успел оглянуться на вершину горы, и та взорвалась, пламя взвилось выше корабельных мачт, столбом повалил дым и, поднимаясь, затмил луны.

Глимрауг Небесный Тиран умер, и с ним – мои друзья Брандгар, Гудрун и Майка. А я, потеряв в смятении кошелек, стал даже беднее, чем раньше, хотя сумел добраться до самой большой груды сокровищ в истории всего этого проклятого мира.

Не знаю, как я спустился по тропе, не сломав шею. Мои ноги словно ступали по собственной воле. Я мог поверить, что остался жив, мог поверить в то, что видел этой ночью, но поверить и в то, и в другое одновременно никак не мог. Навстречу мне от Хелфалкина поднималась толпа, люди были вооружены, они кричали, несли с собой фонари и неразумное количество винных бутылок, и по их восклицаниям я понял, что выгляжу так, словно меня вываляли в дерьме, а потом поджарили в печи.

Они хотели знать, что произошло на вершине Наковальни; большинство жителей Хелфалкина проснулось от грома и молний, а к тому времени, как показался огонь, в постелях вообще никого не осталось. И тут очнулся мой всегда изворотливый инстинкт самосохранения; я понял, что жители города, живущего на драконьих сокровищах, не слишком обрадуются, если я расскажу, что поднялся наверх вместе с друзьями и уничтожил эти сокровища. Решение было очевидным: я сказал, что все видел, что я единственный уцелевший и все им расскажу, когда они обеспечат мне возвращение в города Полумесяца и когда я благополучно сойду с корабля.

Так я сделал первый вклад в получение компенсации в качестве профессионального рассказчика.

Вот таким образом все и стало известно. Я слышал, что многочисленные хапуги из Хелфалкина годами просеивали остатки Наковальни, но дракон добился своего – все ценное попало в раскаленное сердце горы и либо сгорело, либо погрузилось так глубоко, что ни одному смертному не достать. Я ушел на покой, отказавшись от приключений, и теперь сижу на лучшем месте у огня, рассказывая доверчивым незнакомцам свои истории по сравнительно доступной цене.