В отчаянии Нэк взглянул на свою руку-меч. Блестящее лезвие уже стало его мукой, тяжесть клинка не позволяла ему ни на секунду забыть о случившемся и о своей вине.
Не желая сдаваться так скоро, Нэк обвёл лавку кузнеца лихорадочным взором. На всех стенах кузни были развешены изделия из железа: лошадиные подковы, лемехи для плугов (
Кузнец проследил за его взглядом:
— Что, кочевники тоже знают толк в музыке?
— Это арфа! — воскликнул Нэк. — Ты делаешь арфы?
— Это не моя работа, — со смехом ответил кузнец и прошёл в угол кузни, где бережно и с любовью взял в руки странный предмет.
— Это не арфа, разве ты не видишь — на ней нет струн. Но это тоже музыкальный инструмент. Это металлофон. Смотри — вот здесь колокольчики — четырнадцать пластинок разных, но строго подобранных размеров, каждая по своей ноте. Я выторговал его за сотню фунтов первоклассных скоб для срубов. Сам я играть на нём не умею, но толк в хорошей работе по металлу знаю! Не спрашивай меня, кто и когда сделал эту штуковину — скорее всего, он был изготовлен ещё до Взрыва. Играть на нём нужно молоточком. Вот, послушай.
Рассказывая о своём сокровище, кузнец очень оживился. Он быстро сходил за маленьким деревянным молоточком, снова подхватил металлофон и тихонько ударил по нескольким пластинам инструмента по очереди. Звуки, поплывшие под крышей кузни, напоминали трели колокольчиков — непривычные для уха кочевника. От каждой пластинки исходил чистый долгий звон, радующий слух.
Нэк восторженно замер. Пение металлофона всколыхнуло в нём старые приятные воспоминания. Воспоминания о тех временах, когда он был известен не только своим умением владеть мечом, но и умением владеть голосом. Когда это было? Перед падением империи и во время последующих за этим ужасов. Тогда он пел для Нэки…
Сделать из своего меча плуг Нэку не удастся, это было ясно, но сама идея давала ключ к разрешению его беды. Ему не нужно было отрезать своё оружие — он мог просто мог лишить себя способности убивать людей. Сделать так, чтобы с помощью меча уже нельзя было драться.