— Моя жена была ненормальной, — сказал Нэк, равнодушный к тому, что Вара о нём подумает.

— Ненормальной! Что заставило тебя связаться с ними?

— Я хочу восстановить Геликон.

— Ты лжёшь! — воскликнула Вара, схватив и выбросив вперёд в сжатых кулаках фехтовальные палки, которые всегда лежали с ней рядом, как у бывалого воина.

Нэк устало повернул голову в её сторону.

— Я убийца, но не лжец.

Вара отшатнулась от него:

— Пожалуй, я пока что пощажу тебя.

— Ты хотела, чтобы Гора погибла?

— Нет!

— Тогда скажи мне: чем был Геликон для тебя? Была ли ты свободна, находясь в нём в заключении, и почему предала его в конце концов? И почему ты не испытываешь к Горе ненависть?

— Геликон был моим домом! Я любила его!

Почувствовав, что окончательно запутался, Нэк некоторое время молча изучал лицо Вары, осенённое лунным светом.

— Значит, ты тоже должна желать его восстановления, как этого хочу я?

— Нет! Да! — принялась выкрикивать она вперемешку, а потом расплакалась.

Нэк оставил девушку в покое. Кто-кто, а он знал, что такое настоящее горе и как сжигает душу жажда мести, и понимание того, что месть твоя всё равно не принесёт облегчения. Конечно, Вара страдает сейчас, как когда-то страдал от бессилия он, после того как умерла его Нэка. И как страдает и мучается он до сих пор. Пройдут месяцы, а может быть, годы, прежде чем Вара сумеет разобраться в себе и в других и немного успокоиться, и за это время красота её может потускнеть.

Нэк снова ударил деревянным молоточком по пластинкам металлофона и начал подбирать новую мелодию. Через некоторое время он запел снова, и Вара не сказала ни слова против.

А Тил продолжал спать, несмотря на то, что разговор Вары и Нэка происходил совсем не шёпотом.