Это насилие не могло остаться незамеченным для остальных, люди, до того шумно празднующие победу, вдруг замолкали, оборачиваясь на эту странную сцену, и радость их сменялась ужасом.

— Лорд Вейдер, прекратите! — выкрикнул кто-то из толпы, но ситх, казалось, не слышал.

Сопротивляясь изо всех сил Вейдеру, побагровевший Вайенс с вытаращенным от ужаса глазом испустил вопль, беспомощно дергаясь, не в силах вырваться из невидимой хватки. Мышцы его шеи трещали, и он почти почувствовал, как рвутся, лопаются связки, словно Вейдер откручивает, отламывает его голову своими механическими руками. Казалось, еще чуть-чуть, и сломается позвоночник. Вайенс, чувствуя, как хрустят позвонки, напрягал все силы, сопротивляясь. От этих усилий его колотило, и сжатые зубы, казалось, крошились, но все его старания были напрасны. Вейдер чуть приподнял руку и едва шевельнул пальцами в пыльной черной перчатке, и Вайенсу показалось, что ему по черепу долбанули кувалдой. От боли он взвыл, и из глаз его градом хлынули слезы.

Ужасная тяжесть исчезла так же внезапно, как и появилась, и Вайенс, враз обмякнув, шлепнулся перед Вейдером на живот, как тряпичная мягкая кукла.

Вейдер не хотел убивать — иначе смерть Вайенса не смогло бы предотвратить ничто. Вейдер хотел всего лишь унизить, натыкать носом, как провинившееся животное, и это было еще более мучительно, чем смерть.

Вайенс, лиловый от напряжения, возился на полу под спокойным и злым взглядом Вейдера, жадно глотая воздух. Он с трудом поднялся с пола, но не мог подняться на ноги, не хватало сил, и, чтобы не упасть, он упирался руками в колени, ощущая ладонями, как дрожат его ноги, как мышцы сводит судорогой.

— Что же вы молчите? — снова произнес Вейдер. — Отвечайте. Отвечайте, как получилось, что вы велели взорвать корабль, на борту которого находились я и Люк.

В наступившей тишине его слова разнеслись по ангару, и летчики Альянса удивленно начали переглядываться.

Вайенс хрипел и не мог выговорить ни слова. Кажется, все его лицо тоже скрутило судорогой от боли и напряжения.

— Если бы мы с вами служили империи, — жестоко произнес Вейдер, — вы были бы уже мертвы. Впрочем, если бы Люк погиб там, на императорском корабле, вы были бы мертвы еще раньше, вне зависимости от того, кому мы служим. Только слово, данное сыну, удерживает меня от того, чтобы свернуть вашу шею сию же минуту.

Вейдер, запахнувшись в плащ, чтобы скрыть от посторонних глаз рану, которая, кажется, открылась и начала кровоточить, обогнул корчащегося у его ног человека и приблизился к капсуле, в которой лежал Люк.