С вычищенными от генетического мусора образцами, с идеализированными клетками, с улучшенными генетическими копиями. Сама создавая улучшения, раз за разом глядя на цифры анализатора, Ирис сначала удивлялась им, потом удивление сменилось привычкой, затем привычка переросла в обыденное чувство, которое трудно описать одним словом.

Ирис полагала, что показатели Императора — это идеал и эталон, и выше них только сама Сила. Отчасти это поклонение было привито корпоративной политикой, отчасти — желанием защититься, и было этаким подобострастным подхалимством. Да здравствует наш Император, самый могучий ситх, венец творения, и все такое.

Но, оказывается, есть кое-кто посильнее этого старого пня, тоже, кстати, весьма тщеславного и обожающего лесть едва ли не больше власти.

Сильнее Императора и Дарта Акса, кровь от крови его…

Тонкая рука Ирис осторожно, чтобы Люк не услышал, сминала, комкала выданный анализатором листок с подробным анализом, и скоро крохотный комочек исчез в кармашке халата Ирис..

— Больше только у отца, — хвастливо произнес Люк, и тотчас покраснел, устыдившись своего неловкого хвастовства. Ирис звонко рассмеялась, скрашивая повисшую паузу, и, легко вспорхнув с места, подбежала к Люку и, слонившись над ним, чмокнла его в щеку. От поцелуя стало больно, и Ирис снова засмялась, прижимая пальцами ссадину на разбитой губе. Это выглядело очень естественно и так трогательно… раненные победители обмениваются поцелуями, торжествуя свою победу. Этот немного интимный жест можно будет списать на радостное возбуждение, которое владело абсолютно каждым человеком на этом корабле… а можно и на нечто большее.

Люк, казалсь тоже поддался этому странному возбуждению, и неожиданно ловко и сильно обхватив Ирис, притянул ее к себе, заставив присесть на край своей кровати, и чмокнл ее прямо в губы. Поцелуй вышел пылким, неловким и неумелым, как у школьника, признающегося в своей первой любви, и эта горячность насмешила Ирис еще больше. У Люка были сильные руки, все же он был взрослым мужчиной. Но его лицо, его взгляд, были такими чистыми и наивными, что Ирис невольно поразилась тому, как причудливо природа играет с людьми.

«Невероятно, чтобы этот мальчик с таким открытым лицом, настолько невинный, неиспорченный, искренний, был сыном Вейдера, зла во плоти!» — подумала про себя Ирис, заглядывая в глаза Люка, полные неподдельного восхищения.

Впрочем, что она знала о юном человеке, который был когда-то джедаем, и которому только предстояло стать великим и страшным Вейдером.

— Вы такой милый, — почти искренне произнесла она. — Вы так забавно смущаетесь. Не стоит; хотя смущение вам идет. Теперь понятно, отчего вы такой сильный, — Ирис указала пальчиком на анализатор и сделала заговорщическое лицо. — С такими данными с вами не так-то легко сладить. Думаю, вы легко справитесь со своим ранением! Выздоравивайте!