— Так раздобудь еще! — рыкнул Вайенс.

— Очень интересно, как это сделать?! — зло огрызнулась Ирис. — Я итак забрала слишком много крови у Люка, он чуть не умер у меня на руках! Наше счастье, Ведер ранен, и только поэтому он не притащился и не разнес все в клочья! Остынь-ка, торопыга! Твоя спешка не приведет ни к чем хорошему. Я ученый, я знаю, о чем говорю!

— Но мне нужно больше! — произнес Вайенс, и в его голосе послышались нотки безумия. Он был одержим идеей сейчас же, сию минуту влить в себя сыворотку и помериться силами с Вейдером. Убить Вейдера… Уничтожить его!

— Позже, — отрезала Ирис, упаковывая свое сокровище в холодиник. — Вероятно, мне удастся позже взять у Люка крови еще. Мальчишка прост, он мне доверяет. Но не сейчас. Если хочешь, конечно, мы можем рискнуть, и я волью тебе эту порцию, — до Ирис вдруг дошло, что она может избавиться от тирана сию минуту, но, кажется, эта же самая мысль посетила и Вайенса.

— Нет, — резко ответил он, — не сейчас. Сейчас я не вынесу, да. Мне нужно срочно подлечиться, восстановиться. Хотя бы залечить шею. А потом… потом мы вольем ее, и я попробую силу Скайуокеров.

Вайенс, думая о чем- то своем, блестя своим незибинтованным глазом, бормоча что- то себе под нос, взял маленький холодильник, в который Ирис уложила контейнер с кровью Люка, повернулся к дверям, и, почему- то подволакивая ногу, двинулся прочь. Ирис накрыла волна отчаяния; он ни слова не сказал об экспериментах, а ей уже не терпелось приступить к работе! Да еще и забрал материал с собой! Наверняка спрячет, или разделит на части и вольет себе! В любом случае, доступа к ним у Ирис не будет.

Что, снова ждать, снова терпеть запреты?! Снова иметь на расстоянии вытянутой руки все нужные материалы, но не иметь возможности хотя бы попробовать реализовать свои знания?

— А что мне делать сейчас? — выкрикнула Ирис, делая шаг ему вослед, словно пытаясь догнать его и остановить. В голосе ее послышалоь отчаяние, и Вайенс, уже положивший было руку на ручку двери, остановился и медленно оберулся к женщине. Движения его стали медленными, рваными, неверными, и Ирис подумала, что на него, вероятно, начали действовать какие-то препараты, введенные ему от боли. Невероятный человек этот недоситх. Он, как и Вейдер, держится на ногах лишь усилием своей воли. Интересно, что заставляет его с таким упорством идти вперед? Неужто жажда власти, как и любого из ситхов? Неужто власть так сладка и желанна, что даже ее призрачная тень может заглушить самую сильную боль и заставить двигаться к манящей его заветной цели?