Сыворотка была готова, и Ирис, подняв пробирку с нею, некоторое время сидела, боясь даже дышать. В прозрачной жидкости, поднесенной прямо к лицу, к глазам, не было ничего необычного. На вид это была просто вода, чистейшая, прозрачная вода.

Стоит ли её опробовать на себе?

Кем она станет, влив в себя этот эликсир? Джедаем или ситхом? Свет снизойдет на неё, или тьма завоют её душу?

— От осинки не родятся апельсинки, — прошептала Ирис.

Разумеется, ситхом. Кто ещё может родиться в яростном противостоянии Вейдера и Палпатина?

Именно перспектива стать ситхом, таким же безумным и жестоким, как Вайенс, пугала Ирис. А вдруг Сила заставит убивать? Увечить людей?

Но ведь процесс обратим, шептал разум. Последние крупицы Силы, как песок в песочных часах, падают на дно бесконечного тёмного сосуда, и выключается эта кровожадность, это яростное безумие и жажда власти…

— Давай, смелее! — прошептала Ирис, подбадривая саму себя. Кто знает, почему она пришла в эту точку в бесконечности Космоса? Почему вдруг появилась такая возможность и необходимость — ввести себе сыворотку, пробуждающую Силу?

— Сила избрала меня, — бормотала Ирис, словно в бреду. — Она хочет этого… я не в силах противостоять…

Дрожащими руками она приготовила шприц. Неведомая властная рука вела Ирис, буквально заставляя делать опасную инъекцию, холодеющие пальцы Ирис, сопротивляющиеся этому напору, кое-как набрали сыворотку в шприц, совсем немного, буквально каплю, и поспешно воткнули иглу в вену на тонкой женской руке.

Ирис ахнула в ужасе, понимая и осознавая, что всё уже произошло, и что вернуть обратно уже не получится, а большой палец автоматически нажал на поршень, впрыскивая сыворотку в кровь.

Сначала ничего не происходило. Ирис, отдышавшись и отойдя от ужаса, накрывшего её разум, осторожно отложила шприц и пошлёпала по вене. Что, неужели доза мала? Ничего не произойдет? Не будет ни разрывающей тело боли, ни безумия, ничего?

Сердце перекачивало кровь в бешеном темпе, и скоро эта крохотная капля растворилась и омыла каждую клетку её тела. Ирис продолжала прислушиваться к ощущениям, но ничего не замечала.

Ожидая чего-то большого, страшного, великого, Ирис не заметила, как Сила проникла в её тело и мгновенно, словно невидимая рука, отдёрнула занавес усталости и слабости.

Глаза Ирис разгорелись алым отблеском, и мраморная бледность легла на лицо, оттеняя тонкие шнурочки чёрных бровей. Дыхание выровнялось, и с каждым вдохом в лёгкие приникал не только холодный зимний воздух, льющийся из приоткрытого окна, но и звенящая золотая ленточка Силы, распускающаяся на тонкие лохматые нити, оплетающие и связывающие воедино каждую клетку организма.