Когда чужая Сила начала затихать, Палпатин был так вымотан и измучен, словно дрался сам. Прислушиваясь к последним отголоскам, он еле добрался до своего кресла и рухнул в него, переводя дух.

Кусая от злости губы, он вызвал советника и сухо велел ему доставить Вайенса и усилить охрану, удвоив Алую Стражу вдвое против обычного.

Не важно, как предатель добился такой мощи, не важно, каков теперь у него потенциал, ерунда. Существенно только одно — за свою измену, за свое коварство Вайенс должен умереть, и он умрёт сегодня, здесь, будь он хоть в тысячу раз сильнее Императора.

— Дарт Акс ответил, что прибудет не позже чем через десять часов, — голос советника вырвал сознание Палпатина из вязкой трясины ненависти и зависти, и император чуть приоткрыл глаз, глянув на склонившегося перед ним человека.

— Хорошо, — произнёс он тихо.

— Прикажете подать ужиҥ?

— Нет! — рявкнул Палпатин, начиная раздражаться на назойливость слуги. — Ничего не нужно! Оставьте меня одного! Я буду ждать Дарта Акса здесь!

Слуга повторно поклонился и вышел, отрезав последний луч света, и Зал погрузился во мрак.

Часы ожидания тянулись бесконечно долго, и Палпатин, казалось, слышал, как с щёлканьем уходят секунды.

В смутных видениях Вайенс шаг за шагом приближался, шёл к нему, и Палпатин жаждал его, как рыбак хочет добыть свою рыбу, за движениями которой в толще воды он следил… Пальцы императора ласкали рукоять лайтсайбера, и он жаждал звука меча, разрубающего плоть, как самую прекрасную музыку. Акс будет долго мучиться… Палпатин поглаживал кнопку сайбера, представляя, как заставит предателя рассказать свой план, а потом убьёт его, выжжет его лживый язык и его сердце…

И вдруг снова всплеск Силы.

Почувствовав эту ликующую мощь, пронизывающую Вселенную, Дарт Сидиус с криком вскочил с места и распахнул глаза, в которых теперь светились ужас и отчаяние, и величайшее удивление.

По его подсчетам Вайенс должен был уже прибыть в резиденцию своего повелителя, Палпатин в своем воображении уже слышал его шаги на лестницах своего дворца.

И вдруг эта Сила, поющая где-то далеко.

От страха у Палпатина подкосились ноги, он ухватился рукой за кресло, всматриваясь в черноту Космоса.

Это могло означать только одно — Вайенс ослушался приказа. Он уверен в себе настолько, то наплевал на то, что император его призывает, и не полетел к нему.

Палпатин попытался рассмотреть наглеца, потянувшись к его сиянию, и получил удар — внезапный и мощный, повергший его на каменные плиты пола…

В двери постучали, и ситх поспешил выпрямиться и стереть с лица гримасу боли и страха.