Он удерживал Ирис, крепко прижав к себе — с его силой и её небольшим ростом это не составляло ни малейшего труда. Пальцы его ладони, удерживающей женщину за ягодицы, хищно сжимались, выдавая его желание, но Ирис заставила его убрать руку, отпустить совсем. Он молча подчинился, и её ноги коснулись пола.

— Это страсть, — произнесла она твёрже, освобождаясь из его рук. — У нас был шанс реализовать её — тогда, когда нам обоим ничего больше не требовалось. Сейчас нет.

Сейчас она поняла, почему он сдержался тогда.

Даже страсть можно перетерпеть, если знаешь, что она пройдет, не прикоснувшись к душе. Тело умрёт, а душа вечна, и она не вспомнит прикосновений к телу.

— В другой жизни, Лорд Вейдер, — произнесла она. — Не сейчас.

Он усмехнулся, промолчав.

— Снова лжешь? — прищурившись, произнёс ситх.

— Нет, — Ирис с достоинством подняла голову, взяв себя, наконец, в руки. — Нет. Здесь и сейчас я могу стать вашим врагом или союзником, верным учеником, последователем, если призовёте. Но это… только в другой жизни.

— Ничего, я подожду, — пообещал Вейдер.

42. Засыпай…

42. Засыпай…

Люк, наконец, был переведён из бактокамеры в обычный медицинский отсек, и Лея навестила там брата.

Молодой джедай был практически здоров, но перед окончательной выпиской ему предстояло пройти ряд обследований. Ему ужасно надоело бездействие и то, что медперсонал носится с ним, как с маленьким ребенком. Раны больше не беспокоили, и если бы не отпечаток молнии на щеке, рассекший кожу словно плетью и оставивший широкую красноватую ленту-рубец, то ничего бы и не напоминало о той схватке.

— Лея! — сестру Люк встретил, радостно улыбаясь. Его искренняя улыбка оставалась всё такой же открытой и чистой, и Лея в который раз удивилась невероятной способности брата сохранять свой свет, даже находясь рядом с отцом, воплощением тьмы. Странно, но, казалось, Люк становится только чище и ярче рядом с ситхом. Они словно дополняли друг друга, подпитывали и усиливали способности. Великие загадки Силы…

— Ох, — только и смогла произнести Лея, обнимая брата. Его объятья показались ей крепкими, и она поглаживала машинально исхудавшие плечи, утыкаясь плечом в больничную рубашку, пряча щекочущие нос слёзы. — Вечно ты попадаешь в переделки…

— Ничего, это ничего, Лея, — Люк рассмеялся, почувствовав влагу на своем плече, и отстранил от себя сестру, вглядываясь в её лицо. — Что такое?! Слёзы?!

Лея поспешно отерла тёмные, как переспевшая вишня, глаза, таявшие прозрачными каплями, и тоже засмеялась, несмело прикасаясь к красной полосе на лице Люка.