— Но ты знаешь, что такое путь ситха! — горячо затараторила Лея. — Это приказ 66, это преданные друзья, это убийства!

— Да, — ответил Люк. — И никого рядом. Даже тех, ради кого ты выполнял приказы и убивал. Лея, мы тоже ведём войну. И свет, застивший наши глаза, щадит нас и не позволяет увидеть те ужасы, что творят наши войска. Мы тоже убиваем. Но мы есть друг у друга. У ситха нет никого рядом.

— В чём же тогда разница между нами, Люк? Есть ли она? — осторожно спросила Лея, пытливо вглядываясь в серьёзное лицо брата. Он кивнул:

— Есть. В милосердии. Ради милосердия джедай отступит. Ситх — никогда.

Однако Лея пришла не для того, чтобы вести философские дискуссии.

В Альянсе произошли изменения, и они не могли не смутить девушку. Поделиться своими переживаниями с кем-либо, кроме Люка, она не рискнула бы, и потому с нетерпением ожидала его выздоровления.

— Отец встал во главе Альянса, — сказала Лея. — И за его спиной разворачивается какая-то мутная возня.

Это произошло сразу после того, как из Империи пришли вести о смене власти.

Лидеры Альянса были потрясены тем, с какой легкостью Дарт Акс сверг Палпатина, и неясно было, что нужно ожидать от нового Императора. Впрочем, этот вопрос недолго оставался без ответа.

Это была Жестокая Ночь. Не полагаясь на Алую Стражу, Дарт Акс приказал штурмовикам перебить её всю, подозревая каждого гвардейца в измене. Императорский дворец утонул в крови, потому что Алая Стража дорого продавала свои жизни. Поговаривают, Император сам не побрезговал поучаствовать в массовых убийствах, и его сайбер рассекал надвое людей, оказавшихся в опасной близости.

Он словно выискивал всех, кто был хоть немного чувствителен к Силе, кто хоть краем сознания мог прикоснуться к вращающемуся над головой Космосу, кто лишь во снах грезил мощью Вселенной и мог приподнять краешек тайны, укрывающей причину такого невероятного могущества Дарта Акса. Да, никто в Империи не должен был знать, что Дарт Акс всего лишь полуфабрикат, что Сила упрямо покидает его, растворяясь, как вода в песке, и что рано или поздно он окажется один, беззащитный, перед толпой.

Его должны были бояться — потому молнии Силы, рассекающие темноту, разрывали тела людей в клочья, изжаривали до чёрных углей, не оставляя и малейшего шанса на выживание, и Дарт Акс словно выпивал, вбирал в себя отнятые жизни, свирепея и наливаясь тёмной жаждой власти.

Досталось и императорской лаборатории и врачам.

Дарт Акс лично разгромил остатки лаборатории клонов, испепелив и разодрав на мелкие кусочки больных, обескровленных клонов Палпатина, и казалось, что за закрытыми дверями лаборатории, охраняемой штурмовиками, не Император устраняет конкурента, а взбесившееся чудовище с воем, рычанием, огрызаясь, пожирает живую трепещущую плоть.