Дарт Акс вышел только под утро, утолив свою жажду крови. Он нетвёрдо стоял на ногах, словно был пьян, словно победа дурманила его, а глаза были бессмысленны, как будто силы покинули тело, и от пережитого потрясения и усталости новоявленный Император был близок к смерти.

Лицо узурпатора было бледно и перепачкано в крови, на металлических пальцах запёкшаяся кровь и ошмётки плоти забились в суставы, лишний раз подтверждая версию о том, что Акс рвал тела клонов голыми руками. В левой руке был крепко зажат контейнер с кровью клонов. Кажется, он выжал их досуха, выцедил всё до последней капли.

— Сжечь, — прошептал Император, покачиваясь, отирая рукой испачканное лицо и размазывая кровь ещё больше.

— Что сжечь, Владыка? — тут же переспросил капитан штурмовиков. — Лабораторию?

— Весь корпус. Лаборатории подчистую — вместе с врачами, — безо всякого выражения ответил Дарт Акс. — Все материалы. Всё. Всех.

И пламя взлетело до самого светлеющего неба…

Новоявленный Император не желал давать даже малейшего шанса Палпатину.

Спеша утвердить свою власть, Дарт Акс частым гребнем прошелся и по рядам моффов, вырезав наиболее преданных Империи и Палпатину. Его не беспокоило то, что он обезглавливает свою армию и управленческий аппарат: больше всего он опасался, что уцелеют люди, которые могут предать, и ещё больше — что найдутся такие, которые знают, откуда взялся Дарт Акс. Преданные слуги Империи, отдавшие служению ей все свои силы, свою жизнь, теперь они подверглись гонению только за то, что исполняли свой долг. На места управляющих флотом Дарт Акс тотчас назначил своих людей — тех самых чёрных летчиков, верных лично ему, сформировав Чёрный Корпус, полностью подчинив себе флот Империи. Он, словно паук, протянул свои лапы в разные стороны, нажимая на рычаги управления, контролируя исполнение лично.

Палпатин умер, но его мнительность вместе с императорским венцом словно была передана по наследству преемнику, и тот свое жестокостью сумел превзойти предшественника.

В ту ночь никто на Биссе не мог ощущать себя в безопасности, убийства и аресты продолжались до рассвета.

Тот самый мофф, так храбро ответивший Дарту Вейдеру отказом и напомнивший ему о своей верности Империи, бежал в числе первых людей, подвергшихся гонениям со стороны нового Императора.

Когда над Императорским дворцом встало солнце, и штурмовики, оцепившие имперские покои, встали на караул, охраняя отдыхающего Дарта Акса, те немногие моффы, что не попали под его гнев, решились на предательство.

И вновь были переговоры, но на этот раз на них явился не Дарт Вейдер, а Дарт Фрес. Очередная пощёчина тем, кто стоял на защите Империи, и кто остался беззащитен перед колесом истории, перемалывающим всех и вся на своём пути.