О! Дикари встали, двинулись к сумкам. Неужели соблазнились находками?

Зной сгустился, потёк между палатками. Помассировав затёкшее плечо, Волчица удобно перехватила свинцовую прелесть.

Если парни намерены ограбить лагерь, их ждёт сюрприз. Самого активного – высокого, в радужных очках – она вырубить успеет. Хлипкую девицу можно в расчёт не брать. Но второй парень в сторонке жаться не станет. Такой бугай баллон играючи на пальце повертит.

Море затаило дыхание. Его взгляд казался ощутимым – настолько, что по спине побежали мурашки. На песок наблюдателями опустились три чайки. Стихия ждала, что будет.

Бугай пододвинул сумку к находкам и расстегнул молнию. Откинув за спину волосы, блондинка склонилась над брезентом.

Ожил телефон Миры. Бодрящий марш прокатился от лагеря до самых до окраин:

…Наш Советский Союз покарает весь мир от Европы к Неве на восток…

Парни вздрогнули, обернулись. А хрупкая блондинка, увлечённая находками, ничего не видела и не слышала.

Они стояли на берегу. Прибой, ластясь, облизывал босые ноги.

Парень, выбранный Волчицей для знакомства со свинцовым грузом, ждал, пока она закончит разговор. Стараясь не мешать, он кидался сухариками в чаек, и Мира закрыла ладонью ухо, приглушая птичьи крики.

– Мирослава… – Голос Шиловского терялся в помехах.

– Я сорок лет Мирослава, дальше что?

– Мне жаль…

– Чего? Лагеря? Саню? Меня? Своей работы?..

Звук ушёл. Динамик дохнул пустотой.

– …через неделю…

– Что – через неделю?