– Верю… – медленно кивнул он. – Тут у вас на находки, поди, каждый день покушаются?

– Что?

– Ну… – Волонтёр глянул на её обмётанные коркой губы. – Не сама же ты себе такой макияж сделала, а?

– Несчастный случай… – кончиками пальцев Мира коснулась «макияжа», но в подробности вдаваться не стала.

– По опыту, каждый несчастный случай имеет имя, место жительства и пару при… – Он поперхнулся. – Причин своего несчастья.

– И море, как хорошее вино, либо сглаживает, либо усиливает любую причину, – согласилась Мира.

Они подошли к расстеленному брезенту. Юрий присел возле находок.

– Года два тому на Акре золотую серёжку нашли. Я такие в Эрмитаже видел. Скручена по-хитрому, с львиной мордой. Это ж получше, чем булыжники всякие?

Смотри, какой прыткий! И часа не пробыл, а уже золото подавай.

– Лучше, – Волчица была безмятежна.

– И чем же?

– Чем булыжники.

Заферман фыркнул, вспомнив бородатый анекдот.

– А всё же?

Мирослава Волкович – в любой ипостаси – терпеть не могла риторические вопросы. Не отвечая, она зачерпнула ладонью воду и смочила волосы. Головные уборы она любила ещё меньше риторики.

– Смотрите, смотрите! – замахал рукой бритый. – Дельфины!

Марина, уронив на брезент мраморную рыбину, вскочила и бросилась к воде. Туда, где пять или шесть красавцев играли среди волн, дразня грифельными спинами.

Обняв подругу, крепыш повернулся к археологам:

– Гляньте на стервецов! Хорошо идут, а!.. Девушка, ну что с вами? У вас такие находки клёвые, а вы такая смурная!

– А вы, юноша, в них разбираетесь? – спросила Мира.