– Та-а-ак… Так что н-а-ам делать?

– Во всяком случае, не вызывать полицию, – сказала она. – Работаем дальше.

– Ну и ладушки! – Тихонов сел на песок и по локоть погрузился в рюкзак.

– А! – Юрий наморщил лоб. – Это звонил… тот, кому я «спасибо» должен?

«Посейдоновцы» кисло переглянулись.

– И что, у вас так принято? Сбегать в начале экспедиции?

Разъяснять волонтёру тонкости мировоззрения Шиловского никого не тянуло.

– Знаешь, как в Крыму говорят? – В безмятежности Миры бликами на воде плескалась насмешка. – Зимой работать холодно, а летом – стыдно. Людям с тонкой душевной организацией здесь несладко…

– Значит, работаете и стыдитесь?

– Мы давно стыд потеряли… Сань, признайся. Ты врачам взятку дал или смылся по тихой воде?

Подчинённый одарил её взглядом раненой лани.

– Мир, да в порядке я! На мне па-а-ахать можно, да! – Он смешно и очень похоже передразнил заведующего медпунктом «Бригантины».

– Как плуг раздобуду, впрягу. А по жаре ты со своей головой ногами шёл?

– Не… Меня до-о-обрые люди до ра-а-а-звилки подбросили…

Тихонов вытащил из рюкзака ком глины и взвесил на ладони.

– А чё? – Любопытные взгляды его не смутили. – Тётка говорит, глина ха-а-арашо кожу чистит. Отдыха-а-айки вмиг сметают. Всё равно де-е-елать нечего. С песком смешаю, скраб выйдет…

При вынужденных экспедиционных простоях Санька всегда находил занятие. Прочёсывал металлоискателем берег, убирал пляж от мусора, собирал мидии, катал детвору на гидроцикле…

– Не прогадаешь! – поддержала Мира. – Дома делают из говна и палок. А косметику – из песка и глины…

Прежде чем войти в палатку, она потёрлась ногой о ногу, стряхивая песок.

Юрий снял очки и повертел в руках. По очереди оглядел археологов, затем воззрился на лагерь. Словно пожалел, что напросился в экспедицию.