Впервые за много полнолуний она выходит неспешно, без радостного предвкушения. Зачем торопиться? Что предвкушать? Берег тих, лишь шуршат сухие морские травы и спросонья бьют крыльями чайки.

Окрашенная закатным багрянцем, она садится на камень и бездумно водит веткой по песку. Рисунки шевелятся, оживая. Вот ударила хвостом чудо-рыба, затрепыхалась, запрыгала к воде. Вот подобрала щупальца невиданная в этих водах медуза и тоже заспешила в морскую пену.

Улыбаясь уголками губ, она смотрит, как цепляется за жизнь сотворённая мелюзга. Потом распускает косы.

В любой миг на тропинке появится Алекс. На этот раз он придёт.

Ничто не может укрыться от её взора. Волны вза-хлёб рассказывают о происшествиях, любопытные птицы приносят на крыльях сплетни, а в клювах – цветы, напоминающие о волнующих встречах.

А вот и Алекс… Нет, прочь детские прозвища – они остались в прошлом. Заметив её, Александрос замедляет шаг.

Поднимаясь, она знает наперёд, что простит его. За сорванные перлы, за то, что не приходил. Бывает – так закрутят заботы, заморочат, что света белого не взвидишь.

Она не держит зла. Перлы нужны были сыну земли, хоть удавись.

Птицы напели, что два перла стали дорогой одеждой, за десяток – самых крупных! – он снарядил корабль, два пошли на крепкие паруса, а ещё пять – на плату гребцам. Что дивного? Он мечтал о корабле, чтобы вместе с любимой бороздить моря.