Ах, не его ли корабль заходит в бухту? Корабль, на котором они поплывут за край света…

От слухов, что последние окаменевшие слёзы Александрос подарил невесте, она отмахнулась. Глупые птицы что-то напутали. Она – его невеста. Других у него нет и быть не может!

Когда до неё остаётся шаг – руку протяни, и коснёшься! – Александрос замирает.

Они стоят – глаза в глаза – в угасании дня и расцветании ночи. За ним – скоротечность и изменчивость земли. За ней – незыблемость морской стихии.

– Радуйся! Ты ждала меня? Ну конечно, ждала. Как иначе?..

– Хайре! – шепчет она и, позабыв обо всём, ныряет в тепло его рук и сияние глаз.

Горечь ожидания тает. Водой на раскалённом песке испаряются страхи и сомнения. Любимый пришёл. Пришёл! Теперь всё изменится. Они уплывут далеко-далеко. Ветер будет трепать одежды, а дельфины – души погибших моряков – указывать дорогу…

Но… что это?

Ласковые миг назад пальцы смыкаются на её шее. И близкая мечта растворяется в черноте удушья…

* * *

…Небо серой кошкой топорщило облачную шерсть и стряхивало с лап капли дождя. Где-то над Керчью ворчал гром.