Хороша экспедиция! Начальница – кандидат исторических наук, мать её каракатица! – не уследила за находками. Подчинённый дубасит коллег почём зря и портит снаряжение… Феерия какая-то.

В палатку просочился Тихонов, дав понять, что десять минут истекло. Края его шорт потемнели от воды. Первым делом, значит, кинулся спасать глиняные фитюльки.

– Мир! Надо перете-е-ереть… – Он заговорщицки понизил голос.

Не иначе, первый блин спёкся.

– Давай, не томи! Признавайся, где спрятал, и не попадёшь под санкции.

– Да не брал я ничего! Я о д-другом хотел…

– О другом? – Мира почему-то не удивилась. – Слушаю.

– М-м-м… Как вам Юрай вообще?

Мира скосилась в оконце. Заферман под тентом шинковал овощи. Криминала в этом не было, но, верно, волонтёр тоже полагал, что находки сами прибегут. Неизменные очки он сдвинул на затылок, и казалось, неусыпно наблюдал за лагерем.

– А что?

– Кажется, из него волонтёр, как из меня прима-ба-а-алерина!

Образность впечатлила. На балерину – даже второго состава из погорелого театра – Санька не тянул.

Поглядывая в окно, он извлёк из кармана шорт четвертушку бумаги.

– Вот что я у него в сумке на-а-ашёл!

Струйный принтер оставлял полосы, кое-где изображение размылось, да и сам снимок был сделан под водой, при скверном освещении. Однако почти неповреждённый мраморный барельеф – цель экспедиции «Посейдона» – угадывался без труда. Вторых таких акантод среди лилий не существовало. А над ними наперегонки с дельфином плыл юноша. Одной рукой он касался плавника, не то сдерживая морского друга, не то восторгаясь его силой. Оставленные резцом волны создавали иллюзию движения. Вода казалась воздухом, и не разобрать – плывёт странная пара или летит.

Выпуклая стена – неужели барельеф на самом деле так огромен? – магнитила без остатка. Налюбовавшись, Мира подняла взгляд.

– А скажи, друг любезный, что ты искал в его сумке?

– Нож. – Любезный друг ничуть не смутился. – Ну, при вас же! Толик ка-а-артоху строгать надумал, а ножа нет. Юрай и га-а-аварит – возьми, мол, у меня в сумке, а то руки грязные. В ка-а-армане левом. А я хер знаю, как он их ра-а-азличает… Полез в один – а там это… Ну, я и взял! – докончил он с плохо скрытым торжеством.

– Тут и сказочке конец, а кто взял, тот молодец… – рассеянно похвалила Волчица.

Стоило принять что-то на веру, как новый день тут же переворачивал всё вверх тормашками.