Если задождит-заштормит, поработать опять не удастся. Может, и к лучшему. Зыкин взял напрокат лишь один гидрокостюм, который парням был тесноват, а Мире – велик.

Хмурясь под стать небу, Волчица со стороны рассматривала подчинённых. Так, словно видела их впервые. Хотя почему – словно? Каждый день раскрывал их с незнакомых, чарующих сторон.

– …я ей звоню, эт самое, как человеку. А она мне? – Зыкин повысил голос, передразнивая мать Костика – но до мастерства Саньки ему был не один год практики. – Мальчики, он у меня поры-ы-ывистый! А вы его таланты душите! Оставьте Котеньку в поко-о-ое!..

– А ты чё?

Под кухонным тентом царила идиллия. В кастрюле булькало мясо. Юрий, приготовив для Миры дежурный коктейль, чистил свёклу. Санька наворачивал бутерброды. Рядом лежала мятая картонка, на которую он то и дело нежно посматривал.

– Нож есть? – прервав рассказ, спросил Зыкин. – Мне картоху зубами чистить?

– С ножом любой дурак мо-о-ожет. – Колбаса у Саньки как-то быстро кончилась, и он положил на хлеб ещё два куска. – А ты па-а-апробуй без…

Юрий поднялся было, но развёл испачканные руки:

– В сумке у меня возьми. В левом кармашке.

– Сань, давай, эт самое… Одна нога тут, другая там!

Тихонов вытер ладони о полотенце и полез в Юрину палатку.

– Синяя, в та-а-амбуре? – уточнил он.

– Не, то Шиловская. Моя внутри, клетчатая такая.

У прибрежных камней плеснуло, и Волчица оглянулась. На миг в морской пене померещилась милая стеснительная девочка Марина. Ну и пусть её, всё равно уже не напакостит.

Пятясь, Тихонов выбрался из палатки и отдал нож. Увидев начальницу, которая прятала руки за спиной, он радушно протянул ей тарелку с бутербродами.

– Знаете ли вы, что археолог сродни патологоанатому? – игнорируя угощение, спросила она.

– Какой ещё патолог, Славик?

Налетевший ветер взлохматил море, бросил на волны сетку белой пены.

– Археолог, как и патологоанатом, имеет дело со статичным объектом. Под статичностью, – упредила Мира новый вопрос, – я подразумеваю невозможность объекта исследования самовольно исчезнуть ни до, ни во время, ни после изучения…

Крышка кастрюли подпрыгнула. Зыкин вспомнил про варево и помешал его половником.