Мэра понимает, что женщина скорбна головой. Всё, что она может, это присматривать за вещами.

Плеснув хвостом, нереида плывёт за мужчинами. Что-то они долго не выныривают. Не случилось ли чего?

Мужчины не думают всплывать. Уверенно и быстро – как голодные акулы за добычей – они плывут к обломкам врат. Пуская пузыри, долго ощупывают камень, в который обратились рыбы и морские травы.

А потом…

От возмущения плавники Мэры встают дыбом. Смертные – нет, она не верит глазам! – ломают врата! Удар за ударом скалывают безответные каменные фигуры. Александрос… то, что от него осталось, глянулся им больше всего.

Кипя гневом, нереида стискивает кулаки. Море глухо ворчит в ответ, вздымается накатом. Пронзительно крича, срываются с камней чайки.

По берегу, заламывая руки, мечется больная смертная. Бросается к первому вышедшему мужчине, но волны настигают его, опрокидывают и тянут обратно. Другой волной Мэра отнимает голову Александроса и прячет в глубокой расщелине. Затем ныряет, управляя клокочущей стихией.

Но смертные всё равно ухитряются украсть два обломка.

Натешившись, Мэра успокаивается. Следом утихает море, только разошедшаяся волна нет-нет да выкатится на берег. Немного жаль каменного возлюбленного. Но не пора ли выбросить его из головы и сердца?