— Я хочу посмотреть, — прохныкал Дастин, уже не способный сдерживать любопытство, а Эрик пробрался вперед, стекла его очков поблескивали в лучах фонарей.

— Не беспокойся, — саркастически процитировал Кьюллен, — он не разговаривает ни с кем, кроме своего сурка.

Винслоу вытащил из люка руку, оперся о пол массивными локтями и взглянул в озабоченное лицо Кьюллена.

— А в чем дело, Кьюллен? — спросил он. — Золото принадлежит нам всем. — Он повернулся к остальным. — Джеми, зажги факелы. Ребята, стойте там, где стоите, там неопасно, слышите меня? Мышь, принеси две-три кирки. Надо расширить это отверстие…

На мгновение Винслоу показалось, что Кьюллен собирается что-то сказать, но он промолчал. Молча взял лопату из груды инструментов, принесенных Мышом, и стал расширять отверстие, а затем переносить драгоценности. Лишь взгляд его мрачнел, когда он падал на нового человека, который, прослышав о находке, подходил поглазеть, помочь, либо просто попадался по дороге, да все плотнее сжимались его губы.

Испытывая неясное, но постоянное беспокойство после встречи с Джонатаном Торпом, Катрин совершенно не удивилась его звонку в понедельник утром к ней на работу и последовавшему затем приглашению на ленч.

— Я понимаю, что обстановка здесь не бог весть какая, — извинился он, открывая перед ней дверь кафе «Олимпия», — но уверяю вас, здесь лучшие во всем районе чизбургеры.

— Наверное, — согласилась Катрин, оглядывая обшарпанные стены и посетителей — бомжей, водителей грузовиков в рабочих комбинезонах, пуэрториканок, громко трещавших по-испански. За соседним столиком длинноволосый гном, выглядевший таким же предметом обстановки, как и прилавок, читал газету, безразличный ко всему окружающему.

Торп энергично потер руки, когда официантка принесла им чизбургеры, пепси-колу и жареный картофель.

— Если мне приходится натягивать смокинг с галстуком-бабочкой, я не осрамлюсь на светском рауте, но вы не можете себе представить, как вкусен чизбургер после того, как проведешь полгода в Гренландии на эскимосских деликатесах.

Катрин усмехнулась. Хотя она ни на йоту не верила этому человеку — благодаря урокам Исаака Стабба она могла отличать, когда ей лгали, — невозможно было отрицать, что он обладал своеобразным очарованием мошенника.

— К счастью, — ответила она, — я могу только пытаться представить это себе. А с Визо вы уже давно работаете?

— Формально? — Он приподнял выгоревшую бровь и взглянул на нее. Коричневый кожаный пиджак и поношенные джинсы так же привычно сидели на нем, как и прошлым вечером — пошитый у хорошего портного твидовый костюм; как заметила Катрин, хотя его лицо и было обветрено, а волосы выгорели на солнце, руки были довольно мягкими, вовсе не такими загрубевшими от копания в земле, какими они были у Визо.