Озабоченный вид Дженни сменился улыбкой — хотя она была уверена в этом, это было именно то, что она хотела услышать, — Винсент прав, подумала Катрин, снова возвращаясь мыслью к их последнему свиданию на террасе, когда все, что нужно было ей, усталой, опустошенной и заплаканной, — это лишь кольцо его рук, в объятиях которых она сразу чувствовала себя лучше. Друг без друга мы были бы просто потеряны в этом мире.

— Спасибо, подружка. Слушай, он вроде бы уже заканчивает с автографами, хочешь, я вас познакомлю? — Восторг, расцветший на лице Катрин, был ясен без слов; Дженни стала пробираться к Визо, поднявшемуся из-за стола, чтобы вытащить его из кружка столпившихся почитателей.

Катрин осталась поблизости от книжных полок, перелистывая книгу «Открытие Петры», подаренную ей Дженни, — эту книгу, в отличие от многих других изданий Гарвика, она собиралась еще и прочитать. Она была рада тому, что решила прийти. За прошедшие после нападения на нее месяцы она избегала подобных мероприятий даже после пластической операции удаления шрамов — ей все еще случалось просыпаться по ночам от кошмарных снов: она появляется в обществе с лицом, искромсанным и залитым кровью, каким она увидела его в зеркале в тот ужасный момент, когда с ее глаз сняли бинты. Благодаря мягкой, но настойчивой помощи Дженни, приглашавшей ее в маленькие компании, а не на большие званые обеды, которые закатывал ее отец, она постепенно смогла избыть страх появления на многолюдных сборищах, участники которых знали, как она выглядит или выглядела на самом деле; и она была рада этому, потому что ей нравилось бывать на вечеринках, наблюдать за людьми, держась на заднем плане. Винсенту, поймала она себя на мысли, этому закоренелому наблюдателю и исследователю людей, тоже понравилось бы сейчас здесь.

Часть ее существа чувствовала сожаление от того, что такого рода впечатления навсегда останутся недоступными для него, а другая часть улыбалась, представляя его в вечерней одежде, которая очень пошла бы ему при его росте и ширине плеч — в длинной накидке шафранного цвета, схваченной в талии черным бархатным поясом, таким, какие делали в восемнадцатом веке…

Боковым зрением она уловила, что рядом с ней появился человек. Она не обращала на него особого внимания, пока он не заговорил с ней, а лишь интуитивно следила за разделяющей их дистанцией, что со временем становится второй натурой всех, кто занимается боевыми искусствами.

— Извините меня, — вежливо спросил он, — вы работаете в издательстве? — При этом он даже не сделал попытки как-то замаскировать свой изучающий взгляд.