Винсент продолжал:

— И хотя мы живем отдельно от того мира, мы не можем отрицать того факта, что мы часть друг друга. Мы не можем отвернуться от того мира.

«Уж не Катрин ли внушила ему такие мысли?» — подумал Отец, глядя вниз на Винсента, стоявшего наполовину в темноте, наполовину в свете факелов, напоминая некоего демона, охраняющего это мрачное царство мертвых. Или они родились после всех тех долгих наблюдений над людьми города в его аллеях и парках, над людьми Верхнего мира, к которому Винсент питал всегда такое деятельное сострадание? Или они появились просто потому, что Винсент был тем, кем он был, потому что его не затронула жажда золота, потому что эти странные глаза, напоминающие драгоценные камни, видели так ясно? Всегда настороженный по отношению к Верхнему миру и обиженный им, Отец осознал, что его возлюбленный приемный сын был прав.

— И что же вы в конце концов с ним сделали? — тихо спросила Катрин, глядя вниз — на темные вершины деревьев Центрального парка, на поток света, тянувшийся, несмотря на столь поздний час, из его западной части. Рядом с ней, на фоне переливающихся огней и черного бархата неба над ними, обрисовывался странный плоский профиль Винсента.

— Оставили его у порога приюта Святой Регины для бездомных, — ответил он, повернув голову, чтобы видеть ее глаза.

— Знаю его, — сказала Катрин, — им перепадает не так уж много пожертвований — у них иногда даже бывает нечем оплатить аренду, — но они преданы делу.

— Они… понимаешь, я долго наблюдал за ними, видел их многие годы на аллеях и задворках города. Я думаю, одна или две сестры этого приюта даже догадываются о моем существовании, хотя и не знают, кто я такой, — они несколько раз оставляли для меня еду. Они хорошие люди, у них свои собственные проблемы, и в то же время они слышат призыв свыше давать кров всем обездоленным.

Он слегка улыбнулся, по его лицу скользнула ухмылка, а в голосе появились довольные нотки:

— Только все вместе мы смогли поднять Наверх все сокровище, тащили его вверх по бесконечным лестницам и переходам всем народом, даже Отец, кому, кажется, не очень понравилась эта идея, работал вместе со всеми, чтобы принести этот дар. На это было приятно посмотреть. И, — добавил он, все так же лукаво усмехаясь, — вся эта физкультура в конце концов внушила даже сомневающимся здоровое отвращение к таким большим количествам золота. Кьюллен постучал в дверь приюта и поскорее скрылся; я же ждал, прячась в тени, что будут делать сестры, внесут ли они сокровище в дом. Думаю, они смогут распорядиться им достойно, сохранив уважение к его древности…