Шон закрыл глаза и ощутил горечь от понимания, что она была права. Этот разговор они поднимали уже не один раз, и очередным перефразированием его сейчас ничего было не добиться. Кроме того, ему нравились Малагорцы. Даже если он не несет ни какой ответственности за их затруднительное положение, он все равно хотел бы помочь им.

“Я знаю,” сказал он наконец. Он открыл глаза и криво усмехнулся, затем погладил руку на своем локте. “И в этом твоей вины не больше, чем моей или Таммана или Брашана — или даже Гарри. Просто понимание того, что многие из них погибнут, из-за того, что я плохо поработал, достаточно тяжело.” Она хотела было что-то сказать, но он покачал головой. “О-о, ты прав. Люди совершают ошибки пока они учатся. Я знаю это. Я только хочу, что бы мои ошибки не приводили к гибели людей.”

“Ты должен делать все, что в твоих силах.” Ее голос был так нежен, что у него появилось желание её обнять, но одному только Богу было известно, как отреагировали ли бы его офицеры, если б он начал обнимать ‘Ангела’!

Он на самом деле почувствовал, как его рот растянулся в причудливой улыбке от этой мысли, и он, сложа руки за спину, снова медленно двинулся вокруг стола, изучая карту местности со всех ракурсов. Если бы только существовал способ использовать его подвижность! Кто-то — кажется это был Натан Бедфорд Форрест — как то сказал, что война была вопросом “как быть раньше всех и больше всех,” все же одна действительная слабость в позиции Ортака была, это её протяженность, а не численность войск. Её фронт составлял пятнадцать километров — даже больше, с учетом выступов в его земляных укреплениях — что дало ему едва две тысячи вооруженных людей на километр, даже если он не оставит никаких резервов. Конечно, у него еще было тридцать или сорок тысяч, которые он мог бы послать, подобрать оружие своих павших товарищей, но даже так он был на пределе. Если бы Шон мог взломать его фронт в любом месте, и оказаться позади этих укреплений, он мог бы смести их, словно веником. Но у него не было ни какой возможности -

Он неожиданно замолчал, и его глаза сузились. Он стоял совершенно неподвижно, уставившись на карту, в то время как работал его мозг, а затем он начал улыбаться.

“Шон? Шон?” Сэнди пришлось позвать его дважды, прежде чем он резко поднял глаза. “Что?” спросила она, и его улыбка стала более свирепой.

“Я хочу использовать его ошибки,” сказал он. “Я размышлял о том, как нас заблокировал Ортак, и что я должен был думать о том, как он заманил себя в ловушку.”

“В ловушку?” спросила она растерянно, и он подозвал Тиболда поближе и указал на карту.